Дипломат. Игры компромиссов 2 - Владимир Неровитов

— Юра, ты же знаешь, — Марфа Григорьевна не уловила иронии в словах супруга, — я не ем свинину и тебе не советую. Не с нашими диагнозами!

— Так и думал, что купишься! — засмеялся он. — Не хочешь хаксы, возьмем судака и бутылочку «Мозельского».

— Тебе что?.. — встрепенулась она. — Предложили место посла?

— Как тебе сказать… — ответил Ледников, специально нагнетая обстановку для тех, кто прослушивал его телефон. Все-таки хоть его Марфа и не хватала звезд с неба, но иногда бывала крайне полезной.

— Пойду собираться, — задумчиво ответила она.

— Бигуди только не забудь снять, — не удержался от колкости Ледников.

— Как скажешь, — супруга сделала вид, что не заметила шпильки.

Мысли в голове Марфы Григорьевны крутились с невероятной скоростью. Она судорожно складывала пазл, который невозможно было собрать, не имея на руках всей полноты информации. Женщину мучил вопрос: что такое могло произойти за эти пару часов, если ее Юрочка уже празднует победу и даже позвал ее на ужин в ресторан. В семье Ледниковых такие походы не практиковали без особой необходимости. Марфа Григорьевна была женщиной прижимистой и берегла каждый пфенниг, а Юрий Антонович, несмотря на достигнутые высоты, в быту оставался человеком неприхотливым, скромным и даже аскетичным. Куда больше простых человеческих радостей его волновали вопросы карьеры и влияния. За это он мог и полцарства отдать, если бы оно у него было, и живот положить.

Марфа зашла в спальню и открыла массивный шкаф. На полках царил идеальный порядок, на «плечиках» висели костюмы Юрия Антоновича, его белоснежные рубашки и строгие галстуки. В самом углу, занимая лишь четверть пространства, расположились ее наряды: дурацкий костюм, в котором она потерпела позорное фиаско на женсовете, яркое кримпленовое платье с коротким рукавом, черное платье-футляр, которое она регулярно надевала на приемы, коричневая юбка-трапеция, две бежевые блузки и кофта на пуговицах. «Не густо!» — впервые в жизни Ледникова озаботилась своим гардеробом.

Она посмотрела в окно. Костюм лучше всего соответствовал погоде, но, едва дотронувшись до него, Марфа Григорьевна снова испытала жгучее чувство унижения, охватившее ее на трибуне женсовета. Она недовольно закрыла шкаф. Подойдя к трюмо и усевшись на мягкий пуфик, женщина начала медленно раскручивать бигуди. Блеклые светлые волосы, несмотря на долгие часы, отданные завивке, не хотели держать форму и безжизненно падали на шею. Она провела по жидким прядям массажной щеткой. «В Союзе такие еще только появлялись и были страшным дефицитом, а у нее — целый набор», — без радости подумала жена советника-посланника. Прическа не получалась. Из верхнего ящика трюмо она вытащила тонкую расческу с длинной, похожей на шило ручкой, и стала делать себе привычный начес.

Звонок мужа вселил робкий оптимизм и подарил хоть маленькую, но надежду. Однако Марфа Григорьевна почему-то не испытывала радости. Где-то в глубине души скребли кошки. Заливая прическу лаком, она подумала: все, что произошло на заседании женсовета, — это лишь цветочки, а главные потрясения еще впереди. Марфа Григорьевна натянула черное платье, накинула плащ, обула унылые туфли с квадратным мысом и отправилась на встречу с супругом.

В выбранном им ресторане царило оживление, любители аутентичной немецкой кухни из местных и приезжих во всю наслаждались боннским пивом и традиционным мясным меню. Юрий Антонович выбрал столик в глубине зала, стараясь не бросаться в глаза. Марфа Григорьевна обрадовалась такому решению. Ей хотелось тишины и спокойствия, она не хотела, чтобы ее оценивали, особенно сейчас, когда нечем было ответить.

— Ну что, Марфуша, — супруг наполнил вином ее бокал, — вот и на нашей улице наступил праздник!

— Юра, какой праздник⁈ Ну что ты несешь, впору чемоданы паковать, — произнесла она без энтузиазма.

— Рано ты нас хоронишь! Рано! — он посмотрел на нее торжествующим взглядом.

— Не думаю…

— Так ты хочешь узнать, по какому поводу банкет? — он жестом указал на их столик.

— Говори уже. Я так вымоталась, что нет никаких сил на эмоции, — Ледникова посмотрела мужу в глаза.

— Марфа, — он понизил голос до шепота и огляделся по сторонам, — Марфа, им конец!

— Кому?

— Какая ты непонятливая! Истомину вместе с его Басовым.

— С какого перепугу? — она отнеслась к его словам скептически.

— Ленька отменил визит! — после театральной паузы прошептал муж.

— Что⁈ — она подпрыгнула от неожиданности, столовые приборы зазвенели, бокал опрокинулся прямо на Ледникова, упал на пол и разлетелся на мелкие осколки.

Марфа Григорьевна схватила салфетку и принялась вытирать брызги вина с пиджака мужа. Услужливый официант добавил суеты. «Хорошо, что вино было белым,» — с некоторым облегчением подумала Марфа Григорьевна.

— Марфуша, к счастью! Это к счастью! — засмеялся Юрий Антонович, после чего перешел к деталям.

Жена внимательно слушала его, оценивала сказанное и думала о том, что эта информация может стать палочкой-выручалочкой не только для мужа, но и для нее самой.

ГЛАВА 2

СЕКРЕТНАЯ МИССИЯ

«Вот ведь, какая ирония лежит в основе всего, — думал Стрелец. — После Второй мировой войны, опасаясь усиления Германии, союзники сделали все, чтобы ослабить ее: сначала разделили на зоны оккупации, а затем и на два государства с двумя антагонистическими системами. Вскоре Берлин оказался безжалостно расколот стеной. Но спустя четверть века именно Западная Германия вместе с Советским Союзом стали главными силами разрядки и деэскалации, в то время как Штаты, Британия, Франция и ГДР делали все, чтобы затормозить этот процесс». Теперь ему предстояло придумать, как соблюсти интересы СССР и дать шанс Брандту реализовать главный план всей его политической жизни.

Немецкая оппозиция требовала признания верховенства законов ФРГ над Западным Берлином. После разговора с Истоминым Стрелец подозревал, на родине подгорало так, что в крайнем случае Кремль мог пойти даже и на это. Но столь резкий разворот грозил Москве публичным расколом в Варшавском блоке. Нужно было «завернуть» соглашение в приемлемый для всех фантик. Стрелец внимательно изучал документ, ища не просто выход, а те самые аргументы и формулировки, которые позволят Истомину перетянуть на свою сторону и Брандта, и Брежнева.

Телефонный аппарат на столе советника разрывался. Однако он был настолько погружен в свои размышления, что не сразу осознал это.

— Басов, — машинально ответил он.

— Это приемная заместителя министра. Константин Иванович, с вами будет говорить товарищ Кацолапов, — на том конце провода раздался приятный женский голос.

— Костя,