От Смоленска до Москвы - Андрей Николаевич Савинков
Так, где может быть ключ от такого замка? Я немного панически оглядел «комнату»: шмотки, сундуки, ничего похожего на сейф или какой-то секретер, где можно хранить мелочёвку. Карманов на одежде тоже не завезли, кстати, интересная мысль, они вроде в эти времена совсем не распространены, вполне себе тема для прогрессорства…
Тряхнул головой, отгоняя несвоевременные мысли, ну какие нахрен сейчас карманы? Похлопал себя по поясу, вернулся к приготовленной одежде и под верхней «курткой» — «кунтуш», всплыло из глубин сознания слово, а то, что уже на мне, не «камзол», а «жупан», и мне очень повезло, что хозяин тела был не модником, потому как он вполне мог иметь длинные, чуть ли не до земли, рукава, те самые, которые породили присказку про работу «спустя рукава», — обнаружился мешочек с всякой мелочью. Какие-то монеты, их изучение я оставил на потом, и, собственно, ключ нашёлся тут же.
Вскрыл шкатулку, в ней, судя по всему, хранилась личная переписка королевича. Так-так-так… Развернул первое попавшееся письмо — которое оказалось на трёх листах, это вам не в мессенджере «палец вверх» собеседнику кидать, всё серьёзно — и сразу скользнул глазами вниз.
И да. Подпись и дата тут имелись: «Zygmunt, z Bożej łaski król polski etc.» и дата 8 октября 1609 года. И гербовый оттиск с польскими орлами и небольшим пшеничным снопом в центре, который, собственно, и дал имя «нашей» фамилии. Ваза.
Я ещё раз посмотрел на дату. Потом на подпись. Потом снова на дату, словно поставленные в конце документа цифры за полсекунды могли каким-то чудом измениться. Не изменились.
Ну как минимум с личностью реципиента мы, кажется, разобрались, а вот что делать дальше…
Глава 2−1
Казимир вернулся минут через пять, большую часть этого времени я просто сидел на кровати и смотрел в одну точку, пытаясь осознать всё происходящее. Нет, конечно, заделаться королевичем — это интересное жизненное приключение, но не в XVII же веке. И то, что у меня ножны на сабле золотом отделанные, совсем не компенсирует отсутствия всего спектра привычных удобств. Тёплого туалета, горячего душа. Возможности быстро путешествовать по миру.
Опять же просто мысль о реальной перспективе загнуться от первой попавшейся царапины в отсутствие антибиотиков не могла не вогнать в уныние. Местные коновалы в лучшем случае кровопускание сделать могут грязным скальпелем, и, думается мне, что с такой медициной к врачам лучше вообще не обращаться. А стоматология? Я с ужасом пробежался языком по зубам. Вроде всё в наличии, особых дырок или подозрительных ощущений не обнаружилось. Нужно поменьше есть сладкого и крахмального, побольше мяса и овощей, тогда, глядишь, получится отсрочить ближайший кариес на неопределённое время. А ещё неплохо бы уточнить как тут обстоят дела со средствами гигиены полости рта, подозреваю, что ни нормальной зубной пасты ни даже уже почти забытого в привычном обиходе зубного порошка тут нет даже близко, но может хотя бы щетки есть…
— Тёплая вода для умывания, ваша королевская милость, — слуга как-то очень привычно и буднично выразил почтение к высокому титулу реципиента, было понятно, что мужчина давно привык находиться рядом с принцем. Учитывая сорокалетний на вид возраст — впрочем, времена тут такие, что он легко может быть на десяток лет младше, — Казимир мог оказаться слугой принца с самого раннего детства последнего и проходить уже скорее по категории семьи, чем обслуги.
— Лей, — я встал с кровати, подошёл к умывальному тазику и сложил ладони ковшиком. Немного странно, но плотный жупан из какой-то тёплой ткани, который я умудрился как-то надеть самостоятельно, успел за это время меня прилично разогреть. По ощущениям, на улице было совсем не холодно, куда тут добавлять ещё одну верхнюю одежду сверху, было не совсем понятно.
И тут случилось то, что ещё немного позволило уточнить время, в котором я оказался. Жахнул взрыв. Вернее, я так сначала подумал, что жахнул взрыв, аж подпрыгнув на месте и расплескав воду из ладоней. Глухой, тяжёлый удар прокатился над лагерем, заставив дрогнуть натянутую ткань шатра. Где-то снаружи коротко заржала испуганная лошадь.
— Сегодня поздно начали, ваш отец будет недоволен, — с максимальной невозмутимостью произнёс Казимир, после чего до меня дошло, что это пушка бахнула. Вообще-то стены шатра не так уж плохо глушили звуки снаружи, и если уж тут, внутри, я подпрыгнул от неожиданности, представляю, каково тем, кто находится под открытым небом. Впрочем, вероятно, они уже привыкли. — Позвольте я вас обую, ваша королевская милость.
— Обувай, — я не стал противиться привычному ходу вещей, как минимум нужно сначала осмотреться, а уж потом думать, что делать дальше. Если палит тяжёлая артиллерия, то, вероятно, мы где-то под Смоленском. Осада этого города во время Смуты длилась долго, чуть ли не два года, и, учитывая явно тёплый сезон на дворе, то сейчас либо 1610, либо 1611 годы. Лучше бы, конечно, первый вариант, там совершенно точно больше возможностей… Для всего.
Всё это думал я — параллельно вторым мысленным потоком поражаясь пластичности своей психики, которая вместо паники уже начала подкидывать возможные варианты развития будущих событий, — сидя на кровати и подставляя слуге по очереди правую и левую ноги. Что интересно, ботинки с обмотками он на меня надевать не стал, вместо этого достал откуда-то короткие… Чулки? Ну а как ещё это можно назвать? Высокие такие носки, шёлковые, что характерно, с завязками под коленом, и потом всунул ноги в сапоги. В сапогах я, если честно, не разбирался вообще, поэтому дать данному предмету какую-то характеристику затрудняюсь. Просто сапоги. Мягкая кожа, невысокий каблук, декоративная пряжка на боку, довольно широкое голенище. На вид вполне удобные, хотя проверить это ещё предстояло.
— Есть какие-то новости? — Тщательно подбирая слова у себя в голове, задал я вопрос Казимиру. — Что в лагере говорят?
— Всё по-старому, ваша милость. Говорят, от гетмана Жолкевского прискакал гонец. С вестями.
— Что за вести? — Я тут же сделал стойку, прям как собака, почуявшая дичь. Тут, кажется, виднелась возможность всё же прояснить окончательно своё местоположение. И в пространстве, и во времени. Хотя с первым, судя по всему, уже и так ясно.
— Только вашему отцу известно, — мужчина качнул головой, но, напоровшись на мой скептический взгляд, позволил себе, кажется, в первый раз выдать какую-то эмоцию. Дёрнув краешком губы в подобии улыбки, Казимир выдал ещё порцию информации. — Говорят, что навстречу гетману идёт большое русское войско во главе с московским