Вертикаль - Виталий Штольман
Детально. Декретно. Дельно.
Сорок минут в постели. Фитнес. Вспотели.
Выше нормы.
Душ.
На повтор.
Приговор.
Инфарктно заложило уши.
Было пошло и как положено.
Побуждали повадки…
Помешать. Побудить. Поглотить.
Пониже по нраву. Поглубже. Подольше.
Понятно и просто. Порыв. Послабление.
Порыв.
Послабление.
Подрагивая от подтекста. Пожеланий деление.
Пожарно. Поздно.
Выбивая из-под ног почву, и вставая в позу.
Не почетно. Не чинно,
Но чувственно пошло.
По вкусу возможности и по вопросам.
По праву, по принципу и по причине.
Кричит она…
Чувствует суть креатива мужчины.
– А ты в курсе, что батя твой меня оброком обложил? – Жека перевел содержание речей невесты в реальность.
– Я ему тут стихи читаю, а он… Маркин, ты – сухой сухарь.
– Давай ты найдешь себе другого козла отпущения.
– Ой, я в мужские дела не лезу. Сами разбирайтесь. Папеньке нужен ребенок, и ты, думаю, справишься.
– Как ловко ты скачешь с темы на тему.
– Удобно! Скажи же? – девчушка задорно подмигнула.
– А если я расскажу твоему отцу, что его любимая дочурка давно не девочка… И опорочил ее далеко не я.
– А кто тебе поверит, Евгений? – она звонко рассмеялась.
Из двери выглянул один из братьев-близнецов.
– Аркадий Матвеевич зовет к столу.
– Идем-идем, Матюш, – Ксюха одарила охранника влюбленным взглядом.
– Это он? – раздосадовано выдал Жека.
– Что он?
– Тот, кто тебя обрюхатил.
– Маркин, как можно говорить такие вещи о любимой?
– А ты моя любимая?
– Да.
– Не думаю.
– Это иллюзия! Сердцу-то не прикажешь! – девчушка взяла его за руку и потащила в дом, – Пошли уж, женишок!
– Да, это точно он, жопой чую.
– Какая чувствительная у тебя жопа!
– Нет, я от тебя не отстану, пока ты мне не скажешь.
– Бу-бу-бу, злой Маркин!
– Но ты и не отрицаешь!
– Не отрицаю! Пошли уже! И закроем эту тему… Ты так-то свататься пришел, да?
– Нет.
– Как это нет?
– Сейчас папашке твоему все расскажу и сами тут разбирайтесь. Не дом, а блядский притон.
– Ты представляешь, что он с тобой сделает?
– А в чем я виноват? Я тебя на хуй к нему сажал?
– Думаешь, ему есть дело? Пошли, гости ждут.
– Гости?
– Гости.
Жека не особо шарил в истории, но ему точно стало ясно, что дом Болова косил под дворец династии Романовых. Лепнина. Винтажные лестницы. Ростовые картины. Зеркала. Огромные люстры. Резные светильники. От количества золота рябило в глазах. Все это убранство подчеркивало особенности, проживающей здесь знати без определенных занятий, необходимость соответствия светскому положению в высшем обществе и глянец особого рода. Осколки бесконечной вечности, стремящиеся в современные эстетские круги, больше походили на узколобие в белом пальто. На третьем этаже располагался обеденный зал, перед входом в который стоял третий охранник и держал две театральные маски, предназначенные для хозяйской дочки и ее спутника.
– Это вам!
– Это еще зачем? – удивился Маркин.
– Любовь моя, что ты как из поселка городского типа… Маскарад! – Ксюха нацепила маску на возлюбленного, а затем и на себя. – Ну, как тебе мой образ?
– Ну, – Жека посмотрел на платье спутницы, что видимо собиралась на прием к королеве Англии… Не меньше, – сойдет!
– Сойдет ему, – рассмеялась девчушка, – это «Valentino». Катастрофически стильно. Знаешь, сколько стоит?
– Да, мне хоть «Зинаида».
– Пошли уж, село!
Маркин продолжил экскурсию по миру роскоши и богатства. И снова лепнина. Ростовые картины. Зеркала. Огромные люстры. Резные светильники. Длинный стол со скатертью. Куча наполированных тарелок. У каждой по куче ножей и вилок. Куча народу. Все в масках. Однако даже они не могли скрыть их упитанные рожи. Мужчины при параде, женщины при сексе. Воздух пропитан фиктивным почтением, умирающим от жалости и печали, что возлагало надежды на знак равенства неуклюжих понятий.
Во главе стола сидел Болт. По правую руку от него жена. Лица ее не видно за маской, но фигурка очень напоминала Ксюхину, только постарше. Вполне ебабельна для своих лет, да и не для своих. Слева от хозяев два свободных места. Аркадий Матвеевич встал и рукой указал на них. Жека впал в ступор. Он не хотел быть причастным к этому празднику жизни. Вид у него был такой, будто пришел, нет, его привели насильно на казнь. Казнь нежелательным обществом. Чуждым. Мерзким. Блевотным. Быть званным гостем на свадьбе бывшей и то приятнее.
Ксюха протащила жениха до адреса по соседству с отцом. Дальше барин позвенел в колокольчик и комнату заполонила прислуга… Без масок, но с натянутыми доброжелательными улыбками и покорными взглядами. Они носились туда-сюда, разнося яства и ухаживая за дорогими гостями, что оживились, как только открыли винную карту. Что происходит, Маркин не особо понимал. От суеты кругом шла голова. Приносили одни блюда, другие уносили. Светский бред замешивался вихрем с гримасными бравадами тостующих. На русском. Учить бы им латынь, в аду пригодилось бы. Болт выступал в роли тамады, дарующим право слова, то одним, то другим. Потом все как по команде смеялись и хлопали в ладоши. Жека тоже смеялся и хлопал в ладоши. Пил и коньяк. Французский. Настоящий. Дорогой. В него заходил он, как вода. Хотелось сбежать. Провалиться под землю. Но его просто так из логова дьявола не выпустят. Оказалось, за столом сидел весь цвет Белосветска. Мэра только не хватало, тот занят очень важными делами, но прислал первого зама. Очередь тоста дошла и до Маркина. Он надеялся, что сей миг не настанет, но он настал. Собрав все силы в кулак и вспомнив, что он – бравый поц с «Восьмухи», который не должен показывать жизненный разрыв и прогибаться пред холеными буржуйскими рожами, живущими ради имиджа, Жека встал, взяв коньячный стакан в правую руку. В зале наступила тишина, толпа с интересом наблюдала за попытками юноши начать монолог.
«Здравствуйте, дорогие дамы и господа! – он глубоко вздохнул и на выдохе начал стрелять словом, – Вы меня, очевидно, не знаете, но это и не важно, главное, что меня знает эта потрясающая особа. Ксения, попрошу тебя встать, – девчушка расплылась в наигранной улыбке, а Маркин поставил стакан на стол и встал на колено, затем достал из пиджака кольцо, в тот миг молил всем известным ему богам, чтобы оно не оказалось мало, – Дорогая Ксения, хочу спросить