Knigi-for.me

ОружейникЪ 1867. Тульский патрон. - Евгений Аверьянов

Тут можно читать бесплатно ОружейникЪ 1867. Тульский патрон. - Евгений Аверьянов. Жанр: Прочее издательство , год . Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
у неё нет. Как такие полосы отпускали мастерам?

— Поштучно, на определённую работу, — ответил я. — Давайте посмотрим всю поставку, из которой выдавали железо отцу.

Аудитор достал ведомость и книгу выдачи. Я нашёл отцовское имя и просмотрел соседние строки.

— По этой книге отец получил хорошую полосу, — заметил я. — Но ревизор установил, что ему досталась кричная. Нужно проверить остальные выдачи: дошло ли хорошее железо до других мастеров.

— Книга сама этого не докажет, — возразил Гусев. — Здесь могли написать то же самое, что и возле вашей фамилии.

— Потому и нужна ведомость ревизорской проверки, господин аудитор, — пояснил я. — Если остальные получатели подтвердились, станет ясно, сколько хороших полос ушло мимо назначенной работы.

Гусев задержал на мне взгляд, затем потянул к себе другую папку. Некоторое время сверял документы, проводя пальцем от строки к строке.

— Двенадцать хороших полос поступило, все распределены, — произнёс он наконец. — Получение одиннадцати ревизор подтвердил. На партию Тимофея вместо хорошей выдали кричную. Вы правы: одна полоса до своего получателя не дошла.

Я посмотрел на отцовское имя. Три года за негодную работу отвечал он, пока хорошее железо продавали на чужом дворе.

Гусев придвинул книжку Мокея и сравнил даты:

— Эта покупка сделана приблизительно через месяц после выдачи. Других хороших заводских полос за тот год у него не записано.

— Теперь нужно сопоставить это с показанием Захара, — предложил я. — Сам по себе счёт ещё не доказывает, что у Мокея лежала именно отцовская полоса. Захар узнал её по слому и выщербине.

— Сопоставим, — согласился Гусев. — Показание уже у следователя.

Он отметил в заключении, что проверить распределение полос предложил мастер Курбатов, а сверку произвёл аудитор Гусев.

— На комиссии ваше участие назову, — сказал он, закрывая папку. — Если понадобятся дополнительные объяснения, вызовем.

Я поблагодарил его, забрал пустую сумку и вышел.

В четверг, восемнадцатого мая, меня вызвали в зал при губернском батальоне, где заседала военно-судная комиссия. Дежурный сверил фамилию с повесткой и велел дожидаться за дверью. По старому порядку суд проходил без публики: подсудимые отвечали сами, свидетели входили по одному, а все показания заносились в дело. В зале за длинным столом сидел председатель — полковник Дубенский — с несколькими офицерами-асессорами. Среди них был капитан губернского батальона. Гусев расположился сбоку, перед ним лежали папки и ящик с опечатанными обломками. Ковригин уже находился за столом подсудимых. В мундире, с аккуратно сложенными бумагами, он держался почти как на заводской приёмке. Увидев меня, поднял голову и вновь обратился к председателю.

— Мастер опытной партии Иван Тимофеевич Курбатов? — спросил Дубенский.

— Так точно, ваше высокоблагородие, — подтвердил я.

— Вы представлены, — сказал Дубенский, — для удостоверения вещественных доказательств, принятых аудитором шестого мая. Прежде приведём вас к присяге.

Священник, стоявший возле небольшого столика с крестом и Евангелием, подозвал меня. Я повторил положенные слова, поцеловал крест и вернулся к месту, указанному офицером. Гусев открыл ящик и достал два опечатанных свёртка. Печати на бирках оставались целыми. Аудитор зачитал номера и даты приёма, после чего положил обломки перед председателем.

— Курбатов, объясните комиссии, откуда у вас эти предметы и как они сохранялись до передачи в дело, — распорядился полковник.

Я указал на потемневший обломок:

— Этот получил от ствольщика Захара, из отцовской партии. Светлый — от ствола, разорвавшегося прошлой весной на станке Власа. Сам разрыв я не видел. Влас опознал железо на сходе, при старосте и мастеровых. Оба обломка хранились у меня дома, шестого мая я передал их аудитору Гусеву.

Гусев подтвердил приём и предъявил опись. Ковригин тут же попросил слова:

— Ваше высокоблагородие, железо валяется по всей Туле. Кто докажет, что это те самые обломки, а не подобранные позднее?

— Происхождение проверим по другим свидетелям, — ответил Дубенский. — Курбатов, пока оставайтесь в зале.

Я сел у стены. Ковригин разровнял свои бумаги. Ни о барке, ни о записке его пока не спрашивали.

Следующим вызвали Власа. Он вошёл с подвёрнутым правым рукавом, снял шапку и после присяги подошёл к столу. Гусев предъявил ему светлый обломок.

— Знаете этот предмет? — спросил Дубенский.

Влас повернул железо левой рукой:

— С моего станка, ваше высокоблагородие. Здесь край выворотило, а с другой стороны ровнее осталось. На сходе я его уже узнавал.

Он назвал число приёмки и рассказал о разрыве. Причину определять не взялся: для этого, по его словам, следовало спросить знающих мастеров.

— Что сделали с остатками? — спросил один из асессоров.

— Собрать велели в тот же день, — ответил Влас. — А в лом записали через три недели. Это из книги на сходе узнал, сам я заводских книг не веду.

Гусев подтвердил обе даты по выписке.

Ковригин снова обратился к председателю:

— Человек с обидой, ваше высокоблагородие. Кисти лишился и с тех пор винит приёмку. Да и Курбатову обязан: тот ему тогда руку перетянул, от смерти уберёг. Теперь свидетель за него что угодно подтвердит. Прошу выяснить, не сговорились ли они.

Вот же человек. Я тогда Власу жизнь спас, а он и это мне в вину ставит. Я удержал спокойное лицо и дождался вопроса председателя.

— Что ответите? — спросил Дубенский у Власа.

— Без руки остался, ваше высокоблагородие. Как тут без обиды? — ответил Влас. — Ивану Тимофеичу за жизнь благодарен. Только сговора не было. Это железо я узнаю. От моей обиды оно другим не стало.

Дубенский выслушал его и отпустил. Затем передал обломки асессору-артиллеристу, пожилому подполковнику с густыми седыми усами.

— Курбатов, вы прежде указывали на порок железа, — обратился ко мне подполковник. — На чём основано ваше суждение?

Я поднялся:

— Я сын Тимофея, ваше высокоблагородие. Потому и прошу проверить мои слова: проведите ногтем поперёк излома. На обоих обломках.

Получив разрешение председателя, подполковник взял старый кусок и повернул к окну. Ноготь задержался на внутренней прослойке. Офицер рассмотрел её через очки, затем проверил второй обломок.

Я следил за его руками. Здесь за меня уже не требовалось ни поручаться, ни благодарить. Железо осматривал человек, который отца не знал и мне ничем не был обязан.

— Курбатов прав. Порок в полосе, — заключил асессор, положив обломки рядом. — Сидел до ковки, ствольщик его туда не посадит. На обоих одинаково. Стволы разорвало от негодного железа.

— Отчего заключаете, что порок был до ковки? — спросил Дубенский.

Асессор показал внутренний слой, по которому расходилось железо: при работе ствольщика подобная прослойка не могла появиться внутри готового изделия. Гусев занёс объяснение в протокол. Тимофея оправдали ещё в декабре. Теперь перед комиссией подтвердили, что негодным было выданное железо; оставалось установить, кто распорядился выдачей. Я


Евгений Аверьянов читать все книги автора по порядку

Евгений Аверьянов - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки kniga-for.me.