Седьмой предок. Том 2 - Александр Владимирович Пивко

— Ну, если тебе совсем нечем заняться, то можешь и пойти с нами, — поневоле согласился Давин. Остальные инквизиторы делали вид, что они ничего не знают, и просто исполнители, не желая встревать в такого рода «разборки». Потому что единственный, кто должен был получить существенную награду — это сам Давин. Остальные — постольку-поскольку. Они присоединились к нему лишь на финальном этапе — когда требовалось подстраховать, при ловле обвиняемого.

— Этого отправьте в карцер, а мы направляемся в зал Истины, — не стал дальше ломать комедию мужчина. Таким образом, пара инквизиторов отконвоировали будущего заключенного туда, куда ему и полагалось быть. А остальные отправились в другое место.

Зал Истины — очень уж пафосное название для небольшой комнатушки, которая по размерам больше смахивала на обыкновенную кладовку. Единственное отличие — металлический обруч-артефакт, прикованный к стене цепью. Его и воодрузили на голову Руэри, когда тот зашел внутрь.

— Ты когда-нибудь совершал противоправные действия в Империи? Отвечай только «да» или «нет», и не вздумай врать! — моментально задал вопрос Давин. Он уже понял, что не получится «повесить» на него соучастие в краже пилюль, и собирался заставить в чем-нибудь признаться. Если покопаться, то, наверное, каждый хотя бы раз в жизни что-то такое делал — ведь законов Империи великое множество. Они принимаются, потом отменяются, добавляются поправки… Их тысячи, и по какому-то обязательно окажется, что человека можно законопатить на рудники. Так сказать, был бы человек — а причина наказать его найдется…

Но опытный Руэри презрительно ухмыльнулся, не собираясь отвечать на вопрос-ловушку:

— Какое отношение это имеет к тому, что вы схватили меня вместе с каким-то продавцом пилюль?

Скрежет зубов Давина в этот раз стал еще громче. С каким бы удовольствием он сломал бы ему пару ребер, если бы тут не было посторонних! А в этот момент Руэри пытался угадать, повредит ли его обвинитель хоть один зуб при нем в приступе злобы? Звуки были многообещающие…

— Действительно, интересный вопрос. Так на каком основании вы его задержали? — поддержала его Мэрид.

— Пособничество в расхищению запасов пилюль, предназначенных для армии, — процедил Давин.

— Ну, значит, так и спрашивайте. Ты участвовал в расхищении запасов пилюль, предназначенных для армии?

— Нет, — с легкостью ответил Руэри. Обруч-артефакт на его голове остался таким же тусклым. А значит, юноша не врал.

— Освободите его…

Компания инквизиторов развернулась, собираясь покинуть его. О том, чтобы вывести его из отделения они даже не подумали. Любому было видно, что Мэрид с ним знакома, раз вступилась за него. Вот пусть и займется этим делом!

— Эй! Поборники справедливости! Верните мое оружие! И деньги. На столе, когда вы ворвались, лежал мешочек с золотыми фельдами — я за них собирался купить пилюли. Вы его тоже отобрали!

Давин буквально швырнул в Руэри все, что тот перечислил.

— Надейся, чтобы мы больше не встретились…

Угрозу в его голосе не расслышал бы только глухой. Впрочем, Руэри за свою долгую жизнь успел услышать немало угроз. И если бы каждая из них заканчивалась чем-то реально опасным для жизни, то его труп давным-давно превратился бы в пыль. За давностью лет.

— А я надеюсь, что мы все же встретимся. Тогда я постараюсь вернуть должок… — вполне искренне ответил юноша. Не уточняя, что желал бы встретится в каком-нибудь глухом уголке. Наедине…

Кинув испепеляющий взгляд, Давин все же ушел. Мэрид, глядя на это, лишь укоризненно покачала головой.

— Кстати, спасибо! — повернулся к ней Руэри. — Если бы не твое вмешательство…

— Мелочи, — махнула рукой девушка. — Давин сам зарвался. Если бы ты действительно что-то совершил, и тебя поймали — я бы не смогла ничего сделать. Но да ладно. Лучше расскажи, как ты умудрился так искалечится⁈

— Рука, да? Неудачно вышло. Это началось с того, что я услышал об открытии секретного царства в долине Звездной Пыли…

* * *

Колоритная парочка зашла в деревню. Загорелые лица прикрыты длинными, нечесаными волосами, слипшимися в отвратительные сосульки. Оба в плащах, из которых торчат веточки, перья птиц, висят небольшие косточки, камушки и прочая ерунда, валяющаяся под ногами в лесу. В руках — узловатые дорожные посохи. А еще — просторные заплечные мешки, забитые непонятно чем.

Но деревенских жителей такая внешность вовсе не оттолкнула. Наоборот! Детвора разбежалась с радостными криками:

— Жрецы!

— Жрецы духов пришли!

Очень скоро большая часть жителей собралась на самой просторной площадке внутри поселения. Тут вырыт колодец, из которого все набирали воду. Свадьба, похороны, любой праздник — все устраивали тут. Среди людей, проживавших здесь, фраза «встретимся у колодца» занимала почетное первое место, как идеальный ориентир, перепутать который в принципе невозможно. Если бы это был город, то это место точно назвали бы «площадью». А так — просто вытоптанный до серой земли пустырь посреди деревни.

— Давайте же почтим духов искренней молитвой! Духи земли, не оставьте наши поля без плодородия!

— Духи земли…

— Духи ночи, охраняйте наши сны и даруйте спокойствие!

— Духи ночи…

— Духи воды, даруйте нам щедрые дожди!

— Духи воды…

— Духи удачи, не забывайте нас и помогите в нашей жизни!

— Духи удачи…

Сильный голос одного из жрецов речитативом выводил слова молитвы-просьбы, а все окружающие — от мала до велика, повторяли за ним. Правда, взрослые повторяли четко, а детвора частенько путалась, сбивала себя и окружающих. Некоторые, те что похитрее, пытались безмолвно открывать рот, чтобы казалось, что они молятся… и получали по шее от любого рядом стоявшего взрослого. Ошибаться во время молитвы в юном возрасте — это не беда. А вот филонить в таком деле — вот это точно грех!

Вдобавок, ароматы благовоний, специально зажженых по периметру площадки добавляли свою прелесть. Ладан, сандал, корица, шафран, можжевельник…

Завершив молитву, жрец продолжил:

— А теперь, угощение в честь духов предков!

Его молчаливый товарищ раскрыл мешок, и принялся раздавать сушенные кусочки фруктов, посыпанные какими-то специями. И каждый, кто брал кусочек, громко повторял одну-единственную фразу:

— Я помню!

В финале служения вверх рванул, треща искрами и кусочками пепла огромный костер. Его лично подожгли жрецы, сразу с двух сторон. А деревенские бросали в него