Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

— Привет, дядя Сергей Сергей, — на чистом русском языке заявила маленькая деммка, одергивая свой камуфляж рядовой запаса. — Ты по-прежнему занимаешься тем, что прогибаешь миры под себя?

— Здравствуй, маленькая леди Дэм, — ответил я. — Прогибать миры под себя — моя работа. И только среди вас я чувствую себя не более чем желанным гостем, ибо прогибать тут нечего и незачем. Но если на вас нападет враг, с которым вы не сможете справиться сами, я тут же побросаю все дела и конно, людно и оружно примчусь на помощь.

— Мы это знаем, — сказал товарищ Грубин, присоединяясь к разговору. — Вы такой же, как и мы — своих не бросаете и чувствуете ответственность даже за побежденных врагов, если для них, конечно, возможно исправление.

В это время добрейший Гай Юний помогал своей супруге выбраться из машины. И это было не лишним: живот женщины раздулся как аэростат от беременности на крайнем сроке.

— Поздравляю с грядущим прибавлением семейства, — произнес я, пожимая мускулистую руку современника Цезаря. — Всегда приятно, когда хорошие люди продолжают себя в потомстве.

— Это будут два мальчика, близнецы, — с достоинством ответил счастливый отец. — Мы решили назвать их Ромул и Рем, а мой Сагари станет как настоящая волчица.

И тут к нашей компании присоединился товарищ Орлов.

— Как я понимаю, — усмехнулся он, — сегодня у нас не совсем обычный гость?

— Вы правильно понимаете, — подтвердил я. — Сергей Борисович Иванов на данный момент является лицом, максимально приближенным к императору, и мне нужно сделать так, чтобы это положение сохранилось навсегда.

— А какой момент сейчас идет в том мире? — поинтересовался товарищ Грубин.

— Начало марта двухтысячного года, когда главные тенденции уже наметились, но еще ничего не предрешено, — ответил я.

— В таком случае, — кивнул председатель Верховного Совета Аквилонии, — ваша постановка вопроса самая правильная. А вот ушлых либеральных личностей вокруг Владимира Владимировича следует вытравливать дихлофосом, как тараканов, иначе недалеко и до повторения нашей истории.

Леди Сагари внимательно посмотрела на моего спутника и произнесла:

— Это хороший человек, и с ним можно иметь дело.

— Это мы знали и раньше, но никакое подтверждение не будет лишним, — кивнул товарищ Орлов. — А теперь от представлений и разговоров на общие темы давайте перейдем к цели вашего визита.

— Цель простая, — вздохнул я, — мне нужно, чтобы вы повысили Сергею Борисовичу квалификацию по части того, что для безопасности государства нет ничего важнее, чем воспитание его граждан. А то, не ровен час, вылезут там из-под плинтуса Фурсенки да Ливановы и примутся убеждать Владимира Владимировича в ненужности школьного воспитания и необходимости перестроить образовательный процесс так, чтобы выращивать из подрастающего поколения будущих квалифицированных потребителей.

— Выращивание квалифицированного потребителя — тоже воспитание, только со знаком минус, — помрачнев, заметил товарищ Грубин. — Гнать надо таких существ с пониженной социальной ответственностью из системы образования, это я вам говорю как специалист со стажем. Иначе можно доиграться до потерянного поколения и, более того, до потерянной страны. Квалифицированный потребитель — это истинный манкурт, животное у корыта с баландой. Он не помнит о прошлом, не планирует будущего, а только потребляет, потребляет, потребляет.

— Да, — подтвердил я, — таких очень легко сманить на темную сторону кружевными трусами, безвизом с Европой и пенсиями в еврах, и тогда потеря страны станет неизбежной. Я сейчас говорю не о России, а об одной ее западной соседке, где культура квалифицированного потребителя всасывается буквально вместе с молоком матери. Вы, товарищи, до второго майдана в Киеве в родном мире не дожили, а я наблюдал его во всем мерзком великолепии.

— А какая связь между воспитанием и кружевными трусами? — недоумевающе спросила товарищ Хромова-Юрчевская.

— Самая обыкновенная, — сказал я. — Сначала в России разные говорящие головы, в том числе и депутаты Госдумы, поднимают кампанию за запрет кружевных трусов, причем все делается так, как будто это самое большое зло в нашей жизни, вроде тяжелых наркотиков или пропаганды педофилии, и их вот-вот запретят раз и навсегда. А впереди, на белом коне, известный вам господин Онищенко. И чуть позже на Украине под самый майдан начинается своя кампания в защиту кружевных трусов — мол, русские такие дремучие ретрограды, что хотят запретить последнюю отраду молодых украинок. Не надо присоединяться к Таможенному Союзу, а надо вступать в ассоциацию с ЕС, и вообще, злочинную владу Януковича — гэть! А когда начался майдан, там появляется плакат такого содержания: «Я девочка, я не хочу в ТС, я хочу кружевные трусики и в ЕС». Так женские кружевные трусы поделались знаменем так называемой «революции достоинства». Мол, в России все рабы, примут от начальства любой самый дурацкий запрет, а на майдане стоят самые свободные люди. Чистейшей же воды игра на эмоциях, которую воспитанный человек с развитым критическим мышлением пропустит мимо ушей, а вот квалифицированный потребитель слопает эту баланду до донышка, оближет миску и попросит добавки.

— И что, в России кружевные трусы, в конце концов, запретили? — ехидно улыбнулся товарищ Орлов.

— Нет, конечно, — ответил я. — Едва только победа майдана в Киеве стала свершившимся фактом, как и в России борьба с кружевными трусами начала быстро угасать. Не до того стало, тем более что по итогам майдана в Россию ушел восставший против новой бандеровской власти Крым, а в Донецкой и Луганской областях сопротивление этому явлению вылилось во внутриукраинскую гражданскую войну. Просто крымчане уже давно знали, чего они хотят и где им быть, а на Донбассе люди и сами до конца не понимали, чего им надо: то ли федеративного статуса в составе Украины, то ли независимости, то ли перехода под юрисдикцию России. То есть разные люди хотели разного, и в результате на восемь долгих лет получились непризнанные Луганская и Донецкая народные республики. Так что в те времена и без кружевных трусов было о чем кричать. Потом, как мне сказали, в двадцать втором году Россия эти республики все же признала и начала войну в их защиту, стыдливо названную Специальной Военной Операцией, но это уже совсем другая история, мне пока неизвестная.

— Да, — подтвердила Сати Бетана, — такие манипуляции над неподготовленным человеческим сознанием вполне возможны. Чем слабее развита масса индивидов, на которую организовано воздействие, тем большего успеха может достичь тот, кто устроил подобную кампанию. Наша Империя