Интеллект на тракте - Котус
– Говорите, на эти рецепты много желающих?
– Не на все, наверное, но на некоторые – очень. Правда, это всё по рассказам самого мастера Карла.
Так, дядюшка был тот ещё шутник, мог и про многие тысячи рублей за своё пойло пошутить точно так же.
– А ещё я пару раз письма видела, когда он в верхнем кабинете работал, адреса на конвертах. – уточнила тина Глициния. – И чек банковский на двадцать шесть тысяч он мне тоже показывал, говорил ещё, что чужие разумные больше ценят, чем собственная родня.
Ага, значит, не чистая фантазия. Так, что-то тут есть во всём этом: цена некоторых лотов, интерес к рецептам, анонимность… Чую, что-то здесь нужно подумать, нечто таится в этом клубке, но каких-то деталей не хватает ещё. Надо будет с этим что-то решать, но не сейчас, надо сперва крепко подумать и собрать побольше сведений. Бить штольню наугад идея всегда плохая.
Остаток ужина прошёл в светской беседе, посвящённой в основном тому, кто когда и что пробовал из напитков или экзотических блюд. Ну, а как дело подошло к десерту – присутствующие за столом, а сегодня был тот день, когда собрались все, уставились на меня. Я отложил пирожок – начинка из пшённой каши с тыквой и репой уже меня не смущала, но и восторга особого не вызывала.
– Вы от меня чего-то ждёте, да?
– Вы обещали про Смуту рассказать, не так, как в учебнике.
– Ну, ладно. Опять же – за абсолютную достоверность не поручусь, но в наших хрониках так записано, и ещё живы некоторые дети и внуки участников тех событий, которые помнят, что отцы и деды рассказывали. Как я уже упоминал, доля нолдорской крови у потомков старшего сына Рарога-Рюрика постоянно уменьшалась, пусть они и оставались крепкие здоровьем. Но получилось так, что в итоге прямая линия от Ингвара, он же Игорь, пресеклась чуть больше четырёхсот лет назад. Точнее… эээ…
– Четыреста семнадцать.
– Да, спасибо, тинни Роза. Тогда последний потомок рода, царь Василий Второй, умер бездетным. И ходили слухи, а позже появились и доказательства, что ему «помогли» не оставить ни потомства, ни младших братьев или сестёр. Ну, и князья с боярами бросились делить бесхозный трон, выясняя, кто выше прочих стоит. Причём, так забавно получилось, что главных организаторов всего безобразия, которые и травили потихоньку царя, а также извели его последнюю жену, устроив ей смерть от преждевременных родов и организовали несчастные случаи со старшими Васильевичами, вырезали едва ли не под корень в самом начале смуты, причём даже не зная об их роли, просто те на сделанных заранее заготовках очень уж бодро начали во власть лезть, чем сильно напугали и расстроили конкурентов. И продолжалась вся эта возня, совмещённая с резнёй, почти семь лет.
Я решил всё же доесть пирожок с пшёнкой, в нём сладость такая, спокойная, приглушённая, а не приторная. И сделал небольшую паузу.
– Кто только за эти годы не пытался пристроить свой зад на трон! Большинство, правда, останавливали на подходах, но три самопровозглашённых царя было, рекордсмен прожил в этом качестве не то три, не то четыре месяца. Правда, он короновался не в Москве, а в Рязани – может, потому и протянул так долго: пока про него узнали, пока доехали… В общем, лет через семь после начала всей этой возни в московский Кремль заявилась делегация дварфов. Там их, конечно, особо не ждали и восприняли воинственно, мол, не лезьте в наши дела. Старейшины и говорят:
«Мы и не собираемся, мы просто предупредить пришли».
«О чём это?!»
«О том, что уходим. Отделяемся. Дальше – без нас.»
«В каком это смысле?! Вы же подданные царя?!»
«Нет!» – Говорят старейшины: «У нас личная уния с Рарогом-соколом, который Рюрик, и с его прямыми потомками, а не с его дальней роднёй».
Орк хмыкнул, хоббиты покивали в согласии – мол, правильно говорят. Я же продолжил:
– Тут, конечно, шум поднялся, мол, ща выберем самого достойного из потомков, ряд заново заключим. А старейшины и говорят:
«Какой нам смысл подписывать то, что соблюдаться не будет?»
«Почему это не будет?!
«Так вы свои собственные законы и поконы не блюдёте, с чего бы нам рассчитывать, что договорённость с инородцами исполнять станете?!»
– Шум и гам тут же на новую ступеньку вышел, мол, какие это свои законы мы не соблюдаем?! Я так для наглядности рассказываю, словно все в одном зале сидели и переговаривались, – пояснил я для младших, – так-то это всё больше, чем на неделю растянулось, с посыльными, с посиделками в узких и не очень кругах, с поисками союзов и расторжением старых – в общем, всё, как положено при междоусобицах.
«Какие это мы законы не соблюдаем?! Что вы такое несёте, пеньки бородатые?!»
«Так законы о наследовании. У вас же есть ваша «Лествица». Если линия старшего брата пресеклась – ему младший наследовать должен[1], его прямая ветвь, а не выяснять, у какой побочной больше капель старшей крови в венах».
«Мы сами разберёмся, кому и как наследовать, без всяких там подземных голосов!»
«Да пожалуйста, мы же сразу сказали – дело ваше. Но – без нас. Мы из союза выходим.»
– Не успели бояре опомниться, как тут и сильваны пожаловали, эльфы лесные, примерно с тем же текстом. И тут до знатных людей как-то стало доходить, что какая-то грустная картинка получается! Ведь орков-то тоже никто не отменял, как и «Лествицу»! Их попробуй, отмени – даже с чарами стратегического уровня, которые тогда только в сказках существовали, как мечты магов о настоящем могуществе, и то зае… кхм… замучаешься, и не факт, что получится.
– Да, мы – народ живучий! И память у нас хорошая!
– Вот-вот. Орки на юге и юго-востоке стоят, копытом землю роют, но пока не нападают почти, хотя большого набега уже года за три до того ждали. Но у них там что-то сложное с понятием правил чести, из-за чего они ждали, пока люди нового царя выберут.
– И ничего сложного. Я поясню?
– Конечно, Иирг! – то, что он перебил, это ерунда, а вот что разрешения попросил в рассказе вступить – это для орка прямо жуткая вежливость.
– В мелкие набеги – за овцами,