Врачебная тайна 3 - Дия Семина

Злорадство вдруг согрело меня быстрее, чем грубая одежда. Оно разлилось по жилам горячим, пьянящим потоком, вытесняя из мыслей всё лишнее. В голове мелькнула дерзкая, почти безумная радость:

«Кто бы мог подумать, она усердно копала мне яму, и сама попалась!» — и от этой мысли по спине пробежала дрожь, не от холода, а от предвкушения.

— Елена, ведь это ты! Надо же, не думала, что в такой безумной ситуации, меня хоть что-то обрадует! — не выдерживаю и говорю громче, чем можно, и сразу получаю от той женщины, что меня переодевала шлепок по плечу.

— Тс-с-с-с! Рада, она! Сейчас получишь розги! Молчи!

Но меня уже ничего не остановит, я знаю её номер и чувствую, что она меня узнала.

— Сто сороковая! Думала, что обыграешь меня, станешь примой при моём дяде? И как тебе в новом замке? Уютно?

И снова шлепок по плечу.

Но Елена не выдержала, подошла и вот она долгожданная встреча с той, кто виноват во многих моих злоключениях.

— Было печально до этого момента, но ты тоже здесь, глупая дура, надо было не с лестницы тебя столкнуть, а отравить, чтобы наверняка, — она наклонилась, чтобы прошипеть мне в лицо очередные гадости, но тут же получила от меня звонкую оплеуху.

— Хотела от меня избавиться, сослала в монастырь, подставила с какими-то бумагами, но я каждый раз выживаю и сейчас спасусь. Он придёт за мной, а ты пойдёшь на каторгу, и надолго…

— Он? Кому ты нужна? Бледная моль…

— Действительному тайному советнику, инквизитору, графу Аракчееву, я уже чувствую его, и поверь, он от этого форта камня на камне не оставит! — во мне столько злости, словно Ася вернулась.

— Не хочу тебя расстраивать Сто сорок первая, но попав сюда, мы для общества умираем, все эти люди, мужчины из высшего общества, даже не вспоминают о таких, как мы! Мы для них грязь! Они забрали у меня всё, а я играла по их правилам, и всё равно оказалась здесь. И ты, тоже здесь, и это предопределено с самого начала, такие как мы рано или поздно оказываемся в подобных местах. Забудь, нас здесь никто не спасёт! — процедила сквозь зубы Елена и вернулась на свой топчан.

А я уловила её мысль, она не потеряла надежду, кому-то обещала дать ложные показания, оклеветать, выступить на суде свидетельницей и получить волю. До последнего верит в свою непотопляемость, как, впрочем, и я.

Дверь распахнулась и на пороге появилась надсмотрщица:

— Сто сорок первая на выход! — рявкнула, но я уловила в её голосе нотки страха.

Елена не упустила возможности и в этот раз сделать гадость:

— Сто сорок первая пыталась поднять бунт и подбивала нас сбежать, мол, её любовник устроит побег. Выбейте у неё эту дурь, госпожа Клавдия!

Я замерла в нерешительности, вся бравада и вера в спасение развеялись мгновенно. Даже если Аракчеев приедет, то найдёт меня избитую, лысую и с клеймом на лбу…

— Пошевеливайся! — Клавдия рявкнула, но не толкнула, а ведь ей очень хотелось, чтобы каменная стена впечаталась в моё лицо.

Молча иду, куда приказывает надзирательница. И я уже понимаю, что она ведёт меня к так называемому хозяину «на приём».

Все помещения форта — это очень широкие круговые стены, в которых размещаются хозяйственные, жилые комнаты для «служащих», административные кабинеты и с другой стороны просторные общие залы, где одновременно содержат по двадцать несчастных. И, разумеется, есть несколько ужасных карцеров, ещё более страшных, чем тот, в каком я удосужилась просидеть несколько дней в монастыре.

Почему-то у меня появилось то самое чувство непоколебимой веры в Даниила, а ещё больше в Гришу. Так или иначе, они сейчас заодно, и даже если у графа возникнут сомнения, то у Гриши точно нет.

Если бы я хоть немного поела, да хотя бы горячего чая выпить, то силы вернулись. Я их растратила не в момент похищения, а успокаивая царицу, всё отдала, меня и без хлороформа можно было брать, не смогла бы сопротивляться…

Мы всё идём по холодным переходам форта, и кажется, что обошли его по кругу дважды, разум вдруг отключился от этой страшной реальности и перед глазами промелькнули воспоминания нескольких часов, проведённых во дворце.

Теперь я очень ясно увидела не только то, что произошло со мной, но и тёмное закулисье. Кто-то из близкого окружения Её Величества подсмотрел, как я успокоила Анну-Марию и донёс фаворитке Юсуповой, та мгновенно оценила мою опасность и, будучи одержимой и прямолинейной, как шпала, приняла решение избавиться от меня.

Вот она истинная причина, почему я сейчас иду по сырым, пугающим коридорам «Приюта забытых жён». Слушаю тяжёлые шаги Клавдии и дрожу от пронизывающего холода стен. В этом форте даже летом камни не прогреваются, словно его построили в какой-то аномальной зоне, а когда осознали, то забросили.

Мысли сделали круг по недавним событиям и опять вернулись к княжне Юсуповой условно самой красивой и неприступной «старой деве» царства. Никакая она не дева, но одержимая на всю голову, сущность старается из последних сил, чтобы держать себя в рамках приличий, но моё появление сорвало её крышу.

Власть и абсолютная отбитость всех норм морали — ужасная и пугающая смесь.

Против такой соперница Аракчеев может и не устоять. И вряд ли сейчас стоит впутывать его имя, пытаясь припугнуть главного злодея «Приюта».

У меня осталось последний козырь.

Мой слегка преступный клан, те люди, которые давно добиваются, чтобы я начала жить по их указке. Местный «царёк», хозяин форта, если кого-то и испугается, то только преступников, власти он не боится, это совершенно точно.

— Тебе сюда, сейчас твой господин, царь и бог Макар Макарович Селиверстов! Войдёшь, поклонись, — внезапно Клавдия проявила некое подобие участия. Но впихнула меня совершенно бесцеремонно, толкнув в спину так, что я влетела в кабинет, с трудом удержавшись на ногах, и каким-то чудом не растянулась на красном ковре, потратив драгоценные силы.

— А новенькая! Встань, подними лицо, я хочу рассмотреть тебя, как твоё имя?

Пришлось встать, поднять лицо, но и осмотреться. Вполне уютный, тёплый кабинет, со всеми элементами шика, какой могут позволить себе зажиточные обыватели столицы. И здесь тепло, в камине потрескивает весёлый огонь, а на столе тарелка с печеньем, чайник и чашки для чаепития.

Он изучает