Усилитель 4. Имперский триатлон - Алексей Урусов

друг к другу и вместе нам хорошо, а это главное. Мне не интересно, что у неё было до меня. У нас с нею всё началось с чистого листа и будет по-другому, по-правильному. Я после поездки на триатлон в Москву, а это совсем недолго, вернусь во Владимир, и мы вместе с нею и вашими родителями будем обсуждать варианты, как нам построить совместную жизнь.

— Она пока слишком легко воспринимает как жизнь в целом, так и отношения; и у неё, пока, во всяком случае, нет желания каким-то образом строить будущее. Она просто порхает по жизни.

Киваю: — Спасибо за предупреждение. Я обязательно над этим подумаю.

Сидя в машине размышляю: он, как старший брат, её совсем малюсенькой помнит. И, наверное, вообще не может воспринимать как взрослую. И в реальности, когда живёшь в одной семье и в одной квартире, всякие бытовые моменты возникают. Наверняка она в ванне красоту долго наводит, а он искупаться хочет. И на ровном месте претензии возникают — чашку там не убрал, носки положил не туда или вообще разбросал. А после сна она, наверное, забавная. Ему так повезло — Эля такая замечательная. Умная, приятная собеседница, красавица. Характер покладистый, ровный, не включает всяких там обиженок на пустом месте. А он этого не замечает; судьба старшего брата, она, наверное, такая: младшая сестра всегда для него останется маленькой несамостоятельной капризулей, постоянно требующей, чтобы за ней приглядывали. Ну а мне с ней повезло, и я это вижу…

* * *

Отъезд прошёл как-то незаметно: как и всем, участвующим в джигитовке, мне нужно было везти коня в Москву, и каждый сам выбирал для себя день переезда; главное — к нужному сроку явиться на регистрацию. Мне же надо было ехать к началу первого вида соревнований — первыми стреляют лучники, и я участвую. Так что, когда Рябов доложил, что всё готово, я назначил отъезд на следующий день. Съездил в монастырь и к Перловым, посидел за чаем. А вечер провёл с Элей.

Закрытая зона за Уралом. Академия-2 (Орёл-42а).

— Прошу, товарищи, — генерал-майор Гефт сделал приглашающий жест, пропуская вперёд себя руководство московской комиссии. Трое «гостей» сели с одной стороны длинного стола, Николай Артурович — напротив них, с другой. Как только гости расселись, Гефт пояснил: — Вся тематика академии является секретной. Но обсуждение совершенно секретных тем и особой важности ведётся только здесь. Готов дать вам ответы на все вопросы.

Возглавлявший комиссию заместитель начальника СВР по магии генерал-майор Репнин кивнул генералу и полковнику, сидевшим рядом: — По перечню тем, что мы обсуждали.

В разговор вступил полковник: — Николай Артурович, как так получилось, что происшествие оказалось неожиданным? Нет никаких инструкций по действиям в подобных ситуациях? Меры предосторожности не принимались абсолютно? В результате подобной халатности пострадали люди, более того, магической силы лишились три сотрудника службы внешней разведки.

Гефт парировал: — Как Вы правильно заметили, инструкции удастся написать, когда ситуация будет «подобной». Мы же с данным явлением столкнулись впервые. Наши сотрудники пока собирают и классифицируют информацию, затем проведут анализ, и только после этого сделают какие-то выводы. В том числе и о мерах безопасности. Пока при исследованиях применяется временная инструкция по безопасности, которая корректируется по мере наработки опыта. Что касается сотрудников СВР, оказавшихся в зоне ЧП: действующая инструкция по сопровождению заключённых обязывает не менее трёх человек постоянно находиться на площадке на случай неповиновения или каких-то других эксцессов. Вот они там и находились, — в полном соответствии с указаниями вашей службы. Если вы в итоговый протокол включите положение о необходимости их удаления с площадки, это станет темой для проработки.

— Работа комиссии идёт крайне медленно. Нам приходится разбирать каракули, написанные заключёнными и сотрудниками, присутствовавшими на площадке. Все материалы расследования также написаны от руки и в одном экземпляре. Каким-то образом можно сделать, чтобы мы могли работать продуктивнее? — к беседе подключился генерал, возглавлявший в СВР службу собственной безопасности.

Гефт отрицательно покачал головой: — Данный порядок установлен на основании рекомендаций вашего управления во избежание утечек информации. Все важные документы исполняются только от руки или на механических печатающих машинках в минимальном числе экземпляров. Могу предложить членам комиссии собираться вместе в этой комнате, что позволит совместно читать и оперативно обсуждать документы.

Выслушав ответ, генерал недовольно крякнул и продолжил: — Нам бы также хотелось побеседовать с главным конструктором магических устройств, чтобы услышать его пояснения.

— Полагаю, сейчас никто не сможет пояснить, что произошло, — возразил Гефт. — Расследование идёт, и пока не будут собраны, а затем проанализированы материалы, ничего сказать невозможно. Здесь даже предварительные выводы сделать нереально: магия настолько малоизученная тема, и мы о ней получаем буквально крохи информации. Возможно, выводов не будет вообще. Как, например, произошло в случае с магическими таблетками: так ведь и не удалось установить, почему на определённом этапе они перестают работать, и магическая сила у человека, применявшего таблетки, резко падает и не восстанавливается. Мы эти восемь шариков изъяли из испытаний и по результатам работы вашей комиссии и итогу расследования, примем решение, что с ними делать дальше.

— А беседа с конструктором? — напомнил генерал.

— При всём уважении, — ответил Гефт, — уровень вашего допуска не позволяет с ним встречаться. У него допуск выше, даже чем мой, хотя я начальник секретной академии; государь установил для него «СовСекретныйЛитераА». Даже в секретном указе о его награждении фамилия не написана, чтобы случайно не разгласить. Для разговора с ним нужно монаршее разрешение; для этого вам нужно обратиться в Кремль, а не ко мне.

Москва. Гостиница «Измайлово».

Просыпаюсь, как всегда, рано. Привычка. Москва не спит: она вообще никогда не спит — по дороге в парк на утреннюю тренировку каждое утро вижу, что, не смотря на рань, у светофора стоит минимум десяток машин. К пробежке традиционно присоединяется Артур и пара охранников — Артур добровольно, а охранники по долгу службы — один страхует нас спереди, второй — сзади.

Отбегав, сажусь за языки и слышу, как негромко начинает просыпаться гостиница: со скрипа или стука дверей, журчания воды, негромких шагов и разговоров в коридоре. Пора на завтрак. Владимирская команда живёт в одном крыле, что особенно удобно при сборе