Эра скорпиона. Том 4 - Егор Серебрянский

Лиам, в этом мире побеждают злодеи, а не добрячки. Притом Кейвар — злодей очень относительный, ведь он очень многое учел. Признаться честно, при нем страшные преступники, наподобие банды Аша, вряд ли существовали бы так долго и держали в страхе весь регион. Вряд ли обычную девчонку приговорили бы к тюрьме только за то, что она ударила сковородой насильника… Кейвар Скорп решителен, у него стратегический склад ума, он не делает различий в статусе — для него все равны, если только не оспаривают его право на корону, он не осторожен и не щепетилен, как Армунды: если министерство ресурсов злоупотребляет положением — значит, будет новое министерство ресурсов, которое знает свое место. Недостаток у него всего один — тлен в крови, причем намного более глубокий и гармоничный, чем был у меня. Настолько неочевидный, что даже сам носитель об этом не подозревает… А ведь я вылечилась! Сейчас мои каналы на сто процентов чисты. Почему мы постоянно думали об убийстве Кейвара Скорпа, когда надо было искать способы исцеления — перебирать один за другим, пока не найдем нужный? Разумеется, основные проблемы в том, что молодой король вообще не признает заражение, а его дети родятся такими же носителями…

На фоне сложнейшей дилеммы скорая свадьба с Лиамом вообще не нашла места в моих мыслях — поженимся, раз надо, но как разобраться со всем остальным?

К коронации Руперта и Вирнея подстригли, причесали, выдали такую одежду, что обоих с трудом можно было узнать. Первый и в подобном наряде не стал выглядеть презентабельным, но уже вполне годился на роль какого-нибудь купца, поднявшегося из народа до самых вершин. Лиам облачился в генеральский мундир, как и было положено. Меня он встретил довольно флегматичным комментарием:

— Ты красивая. Еще красивее, чем обычно. Такая прическа тебе идет, но куда ты вплела прут, если нет косы?

Я усмехнулась:

— Ожидаешь опасности прямо во время церемонии? Какая глупость, право слово. Но метательные ножи я припрятала в подъюбнике — это не паранойя, просто привычка, совсем без оружия я чувствую себя голой.

— И даже не прихватишь с собой кнут? — Он иронично вскинул бровь.

— Не перебарщивай. Со мной под руку будет стоять архимаг — до кнута и ножей дело точно не дойдет.

— Тогда прошу, — он подставил локоть.

Однако еще перед холлом нас встретили. Кейвар выделил целую минуту драгоценного времени, чтобы провести инструктаж — не всем, конечно, а только Лиаму:

— Сейчас я просто тебя прошу — не создай проблем. Вы окажетесь в центре внимания, поскольку завтра ваша свадьба. Если ты действительно любишь мою сестренку и собираешься завтра на ней жениться, то держи себя в руках. Не забывай, что она герцогиня, а ты по происхождению даже не аристократ — для меня это не имеет никакого значения, но не все вельможи такие.

— И в мыслях не было, ваше величество, — отозвался Лиам. — Но если вы собираетесь дрессировать меня как собаку, то рано или поздно я начну кусаться.

Кейвар медленно выдохнул, но развернулся и отправился к подзывавшим его советникам. На самом деле Лиам ведет себя очень верно — если бы он внезапно начал изображать полную покладистость, то Скорп вмиг заподозрил бы неладное. Ни единой странности нельзя допустить во время подготовительного этапа. Обсудить возможное изменение цели я с друзьями еще не успела, но время есть: мы и не планировали совершить нападение немедленно, короля охраняют, да и сам он очень силен.

Многие лица в зале мне были известны, но даже знакомые поглядывали на меня вытаращенными глазами и пытались поверить, что это именно я. Расталкивая зевак, ко мне протолкнулась маркиза Исбург, кузина моей матери. Я опередила ее приветствие довольно прохладным голосом:

— Здравствуйте, тетушка.

— Неужели это действительно ты, Вильгельмина? — Она всплеснула руками. — Не могу поверить!

Я уже отвернулась, рассматривая освобождаемую дорожку в центре, по которой пройдет король, но ответила:

— А я не собираюсь ничего доказывать. Один раз пыталась — не получилось. Вы ведь помните тот день, когда были моей последней надеждой, но поверили клевете? Вот и я помню.

Она немного отшатнулась от интонации и обескураженно промямлила:

— Но… Но наша Вильгельмина была такой нежной и доброй девочкой…

Я уже потеряла интерес и не стала ничего добавлять — пусть сама подумает, что же со мной такого случилось, раз я внешне изменилась не так сильно, как внутренне. Но тетушка сдалась не сразу — она устремила взор на молодого человека, которого я держала под руку, и удивилась еще сильнее:

— Подожди, а разве это не сын той самой потаскухи, которая…

Лиам повернул к ней голову и с широкой улыбкой произнес:

— Я не моя нежная и добрая невеста, могу и шею свернуть за подобные выражения.

Маркизы Исбург и след простыл. Лиам слегка подался ко мне и прошептал:

— Она виновна не больше, чем все остальные. Но если так тебе проще, то молодец.

— На себя посмотри, — ответила я ему с той же иронией.

Он задумчиво проговорил:

— Раньше ты действительно не была такой каменной. Когда-нибудь твое сердце снова смягчится.

— Не думаю, — возразила я. — Слишком многое мне пришлось в себе переломать.

— Смягчится, — повторил он уверенно. — Завтра мы станем мужем и женой — нам на двоих хватит и одного каменного сердца, у меня другого все равно нет. Тебе больше не придется ни за что бороться и ничего в себе ломать, а в тепличных условиях ты рано или поздно забудешь все тяготы. Из нас двоих я тот, кто способен принимать на себя удары за обоих.

Я оторвала взгляд от трона и посмотрела на его профиль.

— Лиам, сейчас прозвучало так, будто ты даже рад нашей свадьбе.

— Рад, — признал он без малейшего труда. — Мы с тобой до этого никогда не договорились бы, а вышло так, что нас загнали в тупик. Для общего дела мы завтра притворимся, что женимся. Потом притворимся, что ради цели нам просто необходимо засыпать в объятиях друг друга. Затем притворимся, что развод может пошатнуть положение Рубежа. Я даже на смертном одре в глубокой старости не признаюсь, что не притворялся. А ты?

— А я… Я до этой минуты была уверена, что мы разойдемся в разные стороны сразу, как закончим дело. Кстати, о нем.