Шабашник - Виктор Коллингвуд

— В общем, дел еще немало!

— Да понял я, понял, не дурак, — добродушно отмахнулся Борис. — Сам же вижу, сколько тут ещё ковыряться. Но теперь хоть сразу видно, что дом строится, работа идёт.

С этими словами он расстегнул куртку, залез во внутренний карман и вытащил на свет пухлую пачку купюр, перехваченную чёрной аптечной резинкой. От долгого лежания за пазухой пачка выгнулась дугой, и хозяин, сдёрнув резинку, первым делом с силой прижал деньги широкой ладонью, расправляя бумагу.

— Ну, заработал — держи. За закрытый этап, как и договаривались. Пересчитай.

За вычетом материалов вышло семь тысяч шестьсот долларов. Конечно, из этой суммы надо было оплатить работников, но все равно на мою долю приходилась приличная сумма: примерно двадцать пять миллионов. Быстро пробежав пальцами по уголкам банкнот, я убрал деньги во внутренний карман куртки. Теперь смогу уверенно зайти во вчерашний салон связи и взять себе любой сотовый! От одной этой мысли гудевшая в ногах усталость вдруг сделалась очень лёгкой.

Только вот те два хмыря на темной семерке не давали мне покоя.

Ещё раз от души поблагодарив его, я подхватил с крыльца тяжёлую сумку с инструментом и зашагал к автобусной остановке.

В полупустом салоне автобуса я зажал брезентовую сумку между голенями и привалился плечом к холодному стеклу. Соблазн сойти в центре и сразу махнуть за телефоном никуда не делся, но тащиться через полгорода с пудовой сумкой наперевес уже не было сил; сперва требовалось добраться до дома, смыть с себя въевшуюся цементную пыль и хоть что-нибудь забросить в желудок.

Подходя к своей пятиэтажке, я невольно вспомнил вчерашний визит Галины. Второй ключ я у неё с боем отнял, а вот личинку дверного замка все равно следовало сменить при первой же возможности. Вдруг у нее дубликат? И надо бы провернуть это дело до того, как на пороге снова нарисуются радетели, мечтающие помочь мне побыстрее расстаться с квартирой.

Ещё на подходе к подъезду, прямо на узкой асфальтовой дорожке, я заранее выудил из кармана связку ключей.

Привычно толкнув деревянную дверь плечом, я шагнул в прохладный полумрак подъезда — и тут же замер.

На площадке первого этажа, прямо у моей дерматиновой двери, привалившись плечом к побелке, стоял Арсен. Сердце ухнуло куда-то вниз, а по спине пробежал неприятный холодок.

— О, Сева! Наконец-то дождались. А мы уж, грешным делом, решили, ты у себя вовсе не ночуешь.

Я резко повернулся обратно к двери. За распахнутой входной створкой, в самом углу тамбура, стоял Мага. Выждав секунду, он лениво выступил из тени и глухо притворил за моей спиной дверь.

— Ночую, — глухо отозвался я, разворачиваясь вполоборота, чтобы держать в поле зрения обоих. — Со смены вот иду.

Арсен с ног до головы смерил меня тяжёлым взглядом. На куртке и штанах белели засохшие корки бетона, наскоро сполоснутые под шлангом ладони стянуло меловой сухостью, а под ногтями въелась тёмно-серая цементная кайма. Задержавшись глазами на провисшей от железа сумке, он снова поднял взгляд к моему лицу.

— Вижу, что не гулял. Молодец, трудишься в поте лица. Ну а про наш уговор помнишь?

— Я ничего не забыл.

— Тогда чего стоишь, как неродной? Деньги приготовил? Выкладывай!

Чтобы попасть к своей двери, мне требовалось пройти вплотную мимо Арсена. Но отпирать сейчас замок означало собственными руками впустить обоих вышибал в пустую квартиру, а вздумай я податься назад, к выходу на улицу, — пришлось бы грудью идти прямо на Магу. Не делая резких движений, я спрятал ключи и опустил сумку на пол, но ручки из пальцев на всякий случай не выпустил. Арсен наблюдал за мной спокойно, как за человеком, который только зря тянет время.

— Сперва расписки покажи, — твёрдо произнёс я. — Откуда вообще набежала такая сумма? И как вы собираетесь фиксировать, сколько я вам отдаю?

От неожиданности старший даже чуть склонил голову набок, словно проверял, не ослышался ли.

— Чего-чего?

— Долговые расписки. Хочу увидеть их своими глазами.

— Слышь, баклан. Мы тебе чё, сберкасса? — подал голос Мага.

Я бросил на него короткий взгляд, но ответил Арсену:

— Ты требуешь с меня двадцать девять миллионов. Вот и покажи документ, откуда они взялись.

— Я тебе сумму ещё в прошлый раз русским языком назвал.

— Назвать можно, сколько угодно.

Едва эти слова слетели с губ, как Мага за моей спиной сделал тяжёлый шаг вперёд и резко сократил между нами дистанцию. Арсен тут же осадил напарника коротким движением ладони, но я всё равно успел уже мысленно пожалеть, что высказался слишком резко.

— Сева, — негромко, почти вкрадчиво протянул Арсен. — Ты что, хочешь сказать, что я тебя на бабки развожу?

— Просто хочу чётко понимать, за что плачу. Расписки…

— Какой-то ты стал непонятливый, Сева.

Он смотрел в упор, не мигая, теперь уже — без тени улыбки. Положение моё было невыгодным: стою в тусклом подъезде с двумя бугаями, и на помощь мне явно никто не придёт.

— Давай не будем ходить вокруг да около, — сказал я внезапно охрипшим голосом. — Порядок простой: я передаю часть суммы, ну, скажем, тыщу баксов, и ты письменно подтверждаешь получение. Расписки мои приносишь — даю остальное. Чтоб все было понятно для обеих сторон.

— Для обеих сторон? — с деланым восхищением смакуя каждое слово, повторил Арсен и вполоборота покосился на подельника. — Слыхал, Мага? Сева умный стал. Он нам тут условия выкатывает.

— Ага. Сейчас ещё галочку поставит, в какой графе тебе автограф чиркнуть.

Мага криво ухмыльнулся, однако Арсен продолжал буравить меня тяжёлым взглядом. От всей этой ситуации внутри у меня вдруг вскипела злоба. Двое лбов караулят меня в моём же подъезде, с порога вешают на меня баснословный долг и удивляются, что мне нужна хоть какая-то бумага. Я со злостью стиснул ручки сумки и хотел было высказаться, но заставил себя успокоиться.

— Я сказал: хочешь получить наличные — напиши, сколько принял. Иначе завтра ты точно так же встанешь у этой двери и заявишь, что я тебе ничего не давал.

Арсен выдержал долгую паузу, не сводя с моего лица прищуренных глаз, а затем тихо, почти ласково переспросил:

— Ты мне не веришь, Сева?

— Я прошу расписку о получении.

— Я тебя спрашиваю: ты мне не веришь⁈

Второй раз он уронил эту фразу с такой свинцовой тяжестью, что у меня в одно мгновение пересохло в горле. Ему требовался прямой ответ именно на этот вопрос. Скажи я сейчас, что верю на слово, — он тут же протянет ладонь за деньгами. Отрежь, что не верю, — и