Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

— Приходилось иметь дело с аэродромным снабжением, — уклончиво ответил Пьетро. — Поверь, возможности у него сильно ограничены.

На аэродроме Пьетро, разумеется, никогда не служил. Но по легенде Эрнста Мельцера, выходца из Боцена, вполне мог иметь отношение к авиации.

— Хватит, Мельцер, — проворчал Вальтер. — И без тебя тошно.

— Я ведь не пугаю вас. Просто подумайте, какая служба нас ждет. Йозеф отправится туда с переломанной челюстью, Кай — с простреленной рукой, ты едва ходишь. Но ждать они не будут, шлют всех обратно в части. Покойного Хорста тоже обещали определить на лёгкую работу. И где он теперь? Видимо, у командования совсем все плохо с личным составом, что даже раненых отправляют на фронт.

— И что ты предлагаешь? — Йозеф повернулся к итальянцу. — Жаловаться? Писать в Берлин? Кому?

Пьетро снова немного выждал.

— Бежать, — коротко и веско проговорил, наконец, он, когда ответ всем стал очевиден. — Сегодня ночью.

— Что? К русским? — Кай ошалело посмотрел на Пьетро. — Ты с ума сошёл? Они пленных расстреливают!

— Ты сам это видел?

— Нет, но все об этом знают.

— Все знают то, что им рассказывают. Я слышал другое. Русские берут пленных, и солдаты остаются жить. А нам говорят другое, чтобы никто не бежал. Чтобы пресечь дезертирство.

— Откуда тебе известно?

— От тех, кому удалось вернуться. Но имён я тебе не назову.

— А если я не дойду, Мельцер, — сказал Вальтер. — У меня пальцев на ноге нет. До ворот ещё доковыляю, а дальше что?

— До русских добраться будет непросто, — согласился Пьетро. — Но разве иначе ты тут будешь отдыхать? Завтра тебя отправят из госпиталя на передовую, и будет еще хуже. Я помогу по мере сил. Решать тебе.

Вальтер помолчал, затем негромко произнёс:

— Четыре года я провоевал на Западном фронте. Под Ипром насмотрелся всякого. Одну войну пережил, хотелось бы и эту пережить. Черт возьми! Я с тобой, Мельцер.

— И я, — поддержал Кай. — Не хочу, чтобы меня завтра отправили обратно с одной рукой…

Йозеф молчал дольше остальных. Наконец, повернулся к Пьетро:

— У тебя хоть план есть, Мельцер?

— Есть. Ночью выберемся через окно. Под ним крыша подвала, с неё можно спуститься во двор даже таким калекам как мы. Дальше — через забор на пустырь, а там недалеко до оврага. Он заросший, в нем и укроемся до следующей ночи. Искать нас не будут, сами видите, какая сейчас обстановка, тут не до нас будет.

— А потом? Как до русских добираться?

— Сначала надо из госпиталя выбраться. Дойдём до оврага, тогда и решим, как двигаться дальше.

Йозеф подозрительно посмотрел на Пьетро.

— Уж больно хорошо ты всё продумал, Мельцер. Будто заранее к побегу готовился.

— Я здесь третью неделю лежу, Йозеф. За это время успел всё рассмотреть. А сбежать решил сегодня, только что, когда Хассель зачитал приказ.

Йозеф помолчал, обдумывая услышанное.

— Ладно, — произнёс он, наконец. — Только смотри, Мельцер. Если ты нас куда-нибудь не туда заведёшь, я с тебя спрошу.

— Не сомневаюсь, — спокойно ответил Пьетро.

— И ещё, Мельцер, — Йозеф внимательно посмотрел на него. — Нас троих завтра выписывают, а тебя ведь оставили. Какой же тебе смысл бежать? Здесь ты хотя бы в безопасности. А если поймают, всех под суд отдадут. Ты это понимаешь?

— Понимаю. Только здесь вовсе не безопасно. Нигде в Сталинграде не безопасно, мой друг. Вас выписывают по одной из двух причин. Либо госпиталю нечем нас кормить, либо командованию позарез нужны солдаты. А скорее всего — и то, и другое. Сегодня забирают вас, через неделю очередь дойдёт до меня. Ты же слышал Фрайтага.

— Но у тебя ещё неделя. Целая неделя.

— Я здесь последний бы остался. Сегодня, пока я могу ходить и пока есть с кем идти, я лучше сделаю это с вами. Или ты предлагаешь дождаться, когда меня одного отправят на сборный пункт? — Пьетро посмотрел на остальных. — Я не знаю, сколько ещё продержится наша армия. Но знаю одно: легче отсюда выбраться уже точно не станет. Поэтому и предлагаю уходить сейчас. Вместе.

Йозеф помолчал, затем медленно кивнул.

— Ладно, Мельцер. Убедил. Но если нас поймают…

— Тогда отвечать придётся всем, — закончил за него Пьетро. — Я это прекрасно понимаю.

* * *

В пятом часу начало темнеть. Печку протопили, но дрова для виду экономили, поэтому к вечеру в палате снова стало прохладно. На ужин принесли по два сухаря и кружке чая без сахара. Молоденькая сестра молча раздала скудный паёк и ушла.

Йозеф, Кай и Вальтер глядели в свои кружки с мрачным пониманием — прав Мельцер, еды нет совсем. Пустой ужин подтвердил каждое его слово.

К побегу всё было готово. Йозеф уложил свои вещи в небольшой мешок, Кай потуже перевязал раненую ладонь, а Вальтер с трудом натянул сапог на больную ногу. Теперь все четверо лежали одетыми под одеялами и ждали подходящего момента.

Палата находилась на первом этаже бывшей школы, но окна здесь были высокие: под ними располагался полуподвал. Выбранное Пьетро окно выходило во двор, прямо над крышей подвальной пристройки. Оттуда можно было спуститься на землю, а затем добраться до забора. Главный вход находился с противоположной стороны здания, и часовой у дверей этого окна не видел. Зато в коридоре дежурил ещё один. За дверью время от времени поскрипывали половицы под его сапогами.

Наконец, в темноте они поднялись с коек и смотрели, как Мельцер пошёл к окну. И тут же с окном возникла неожиданная неприятность. Внутренняя рама открылась свободно, зато внешняя оказалась заколочена.

Пьетро осмотрел её и понял, что без шума не обойтись: придётся выдирать гвозди или, хуже, разбивать стекло. Ни то, ни другое ему не нравилось.

Махнув троим подождать, он решил на всякий случай проверить выход через коридор и отправился к уборной. По дороге незаметно осмотрел холл и прислушался к разговору часовых. Вернувшись, присел на край койки Йозефа.

— Ну что? — шёпотом спросил тот.

— Охрану усилили. Раньше у входа один часовой стоял, теперь трое.

— Проклятье, — пробормотал Вальтер. — Неужели про нас узнали?

— Тогда бы нас уже арестовали. Нет, не то. Посты усилили по всему Гумраку. Кого-то разыскивают, но вряд ли нас.

И еще он увидел кое-что через окно, но о машине с погашенными фарами, стоявшей возле ворот, Пьетро решил пока промолчать. Вечером её там не было, и это обстоятельство его нешуточно насторожило.

— Значит, остаётся окно, — сказал Йозеф. — Только как его откроем?

— Нам нужна тишина. Мы теперь же попробуем отогнуть гвозди. Если не получится, придётся ломать раму или выдавить стекло. Главное, чтобы постовой не услышал.

— А дальше что? —