Врачебная тайна 3 - Дия Семина
А у нас сейчас очень важная работа, сбор всего архива, опечатывание бумаг, вскрытие сейфа, пока сговорчивый господин Селивёрстов не отбыл в Петропавловскую крепость и не забыл комбинацию цифр на замысловатом замке. Мы закрутились с бумагами так, что к концу сборов совершенно забыли о Елене Осиповне, надеясь, что с баржи она не спрыгнет в воды залива, а на выгрузке мы её, наверное, заберём.
— Ваше Сиятельство, на баржу всех посадили, этого забирать? — в кабинет вбежал уставший старший помощник начальника береговой охраны, руководящий эвакуацией.
— Да, забирайте. Женщины хорошо устроены? Сейчас раннее утро, холодно.
— Да, шатры им поставили от ветра на палубе, одеяла раздали. Все как одна говорят, что и вплавь бы отсюда, только бы скорее. Ужас, просто ужас! Нечеловеческие условия. Я негодую до ярости, право слово, поведу эту гниду, как бы не избить, да с трапа не скинуть, чтобы потом мокреньким его везти, — откровенность мичмана меня даже не удивила, у всех адекватных людей примерно такая же реакция на вскрывшийся ужас.
— А как хотите, трап узкий, шаткий, всякое бывает…
Аракчеев, собирая очередную пачку личных дел с грифом «Секретно», как бы между прочим решил, что утреннее купание «Доктору медицины» пойдёт на пользу, и кратко сказал: «Купайте подлеца!».
— Ой, а Елена, она сейчас сойдёт на берег, и мы её потеряем, а она важная свидетельница, и преступница. Кроме того, досье на эту мымру Юлию держала в руках. И точно знает, кому отдала! — я опомнилась, и Даниил отложил бумаги.
— Пойдём, её нужно задержать, а кроме тебя, её никто не опознает. Постой, накинь одеяло на плечи, там холодно, документы последние упаковываю, и забираем всё, остальное следователи ещё минимум неделю будут здесь изучать, дело грязное, и боюсь, без эксгумации не обойдётся, жаль экспертиза только магического характера, а не наша…
От усталости ли, или он решил более не скрываться, но новый Аракчеев вдруг заговорил со мной говором, интонациями, и смыслами Григория. От удивления я замерла, но, тут же опомнившись начала проворно, закутываться в тёплое шерстяное одеяло. Не хочу пока показывать тревогу, потому что сама ничего не понимаю, он закрыт для меня, а проявлять вероломство и вскрывать его как консервную банку — опасно.
Терпеливо жду.
Как только последняя пачка оказалась перевязанной тонкой канцелярской бечёвкой, граф взял все пять бандеролей, и мы поспешили на свежий воздух, а я прихватила очередной трофей — серебряную трость Селивёрстова, что-то мне подсказывает, что через неё я тоже многое узнаю, она как ключ к тайным делам, до каких мы пока не успели дойти.
Ворота форта зияют огромной дырой, и повсюду на мостовой камни, осколки кирпича. Пришлось очень осторожно пройти через преграды, и наконец, оказаться на широком пирсе, сильный порыв ветра меня чуть было не смахнул в воду, широкое одеяло сработало как парус, благо, какой-то матрос успел поймать и посчитал, что я последняя из всех женщин, и меня нужно сопроводить на баржу.
— Леди со мной! Позови-ка сюда Куракина, но нам надо на время взойти на баржу и забрать одну опасную подозреваемую, так что с отбытием повремени.
— Слушаюсь! — матрос осторожно передвинул меня на самый центр пирса, и когда убедился, что я стою в безопасности, убежал на небольшой катер. Заминка получилась довольно долгой, и в этот момент, мичман, как раз таки начал поднимать Селивёрстова по узкому трапу, прикрикивая на того, и всё случилось так, как всем и хотелось.
Порыв ветра или рука мичмана дрогнула, история умалчивает, но в следующую секунду в воздухе раздался вопль и спокойный крик: «Тащи багор, человек за бортом, надо выуживать, да не спеши, пусть побарахтается малость!».
Все женщины не усидели на своих местах, подбежали к борту и с интересом наблюдают, как ненавистный злодей и охальник, барахтается в воде.
— Поделом, но не топите, это слишком лёгкая смерть, петлю ему, петлю! — закричала одна из самых старых женщин и все с яростью начали скандировать: «Петлю, петлю, петлю!».
У меня по спине промчались ледяные мурашки. Но чего я ожидала, эти несчастные, забитые женщины забыли, что такое чистая, спокойная жизнь, они забыли, что такое доверие и любовь, и мне придётся потратить не один год, чтобы вытащить их из ужасного состояния.
Пока я смотрела за издевательством над Селивёрстовым, Даниил Романович отдал на хранение бумаги и уже приобнял меня за плечи.
— Пора опознать Елену, ты не замёрзла?
— Нет, пока держусь…
Крики стихли. Кажется, и Селивёрстова уже успели выловить, а мы медленно поднялись на палубу баржи.
— Ты держишь слово, девочка, хороший у тебя мужчина, очень хороший, не побоялся, против таких злодеев выступил. Ведь наши мужья непросты, не этот подлец — главный злодей, вы же понимаете, что стоит нам сойти на берег в столице и разразится такой скандал…
Пожилая женщина, довольна красивая в прошлом, но сейчас, измождённая долгим пленом, смотрит на меня с уважением, но в её взгляде читается сочувствие, её муж — высокопоставленный чиновник. У другой, муж — министр, и здесь все такие. Подлые мужья уже приняли решение сжить со свету своих ненавистных жён, и не остановятся в этом намерении.
— Не переживайте, всё разгребём, вычистим и заставим заплатить.
Баронесса только покачала головой, словно мы с Аракчеевым малые дети, и не понимаем, с чем связались.
— А куда мы их отвезём, нужно бы в больницу, провести полный медицинский осмотр, и лечение, — шепчу Даниилу, но он, кажется, уже всё продумал.
— Есть одно место, на неделю в госпиталь от полицейского департамента, а потом будем разбираться с каждым делом индивидуально, искать родных, близких, требовать содержание. Если ты определишь, что все они здоровые ментально, и заточение было противозаконным, то у многих мужей начнёт гореть кое-что, их повторные браки с этой минуты становятся недействительными. Закон беспощаден!
Я слушаю голос Даниила, и уже не слышу, ветер, громкие голоса женщин создали монотонный шум. Оказалось, что на палубе для защиты от непогоды установлены две просторные армейские палатки, и в одной