Интеллект на тракте - Котус

Во-первых, тулуп. Здоровенная и тяжеленная штука, которую можно рассматривать в равной степени как одежду и как мебель – эдакая переносная меховая будка. Во всяком случае на полу он, будучи поставленным, стоял сам по себе довольно устойчиво, без подпорок. Иирг опознал данный предмет как армейский караульный тулуп, причём орочьего размера. Не сомневаюсь, что дядюшка за свою долгую жизнь явно имел какое-то отношение к армии, и чин мог иметь офицерский, но последние лет пятьдесят он оставался полностью гражданским лицом, насколько нам всем известно. Тулупчик же пошит, согласно ярлыку, чуть больше двадцати лет назад. Но, самое главное, самый мучительный вопрос даже не «откуда» и «как», а «зачем»?! Если планировался на роль униформы для нашего орка – то почему дядюшка спрятал его в своём чертоге?! В итоге я именно Ииргу этот предмет обмундирования и отдал. Тот осмотрел обновку и сказал только, что зимой пригодится.

Во-вторых – странного вида шапка. Не то колпак, не то остроконечный шлем, но из сукна. С широкими клапанами, опускающимися на уши и снабжёнными завязками. Никогда не видел такого головного убора, вообще. Он даже сам по себе мог бы представлять немалую загадку, но, в довершение всего, на лбу этого головного убора виднелась пришитая намертво большая красная пентаграмма из ткани. Ну, или просто пятиконечная звезда. Похоже на ритуальный предмет, но для какого ритуала и какой школы колдовства в принципе – вообще непонятно, во всяком случае, в ритуалах и обрядах дварфов я упоминания такого реквизита не встречал. Может, что-то сакральное, известное только старейшинам? Так дядюшка никогда официально к таковым не относился… Надеюсь только, что это не какое-то запрещённое законом чернокнижие. Сжечь её, что ли, от греха подальше?! Ну, а вдруг и правда – что-то нужное старейшинам, они придут, спросят… Не сами, понятное дело, а посланные ими уважаемые дварфы. И что я скажу?! Так что сохранить надо, но лучше так, чтобы никто не нашёл, в идеале – вне дома. На всякий случай пока уложил в стеклянную банку, чтобы моль и сырость н добрались, и отнёс в конец потайного хода, где и припрятал.

Ну, и обувь, куда без неё. Три четверти сразу пошли на выброс: сношенное, стоптанное, порой вообще рваное – зачем было хранить?! Лёгкое удивление вызвали разве что три пары новых, не надёванных, пляжных сандалий и одна непарная женская туфля-лодочка. Светло-кремового цвета, на высоком тонком каблуке, могла бы даже быть изящной, если бы не сорок четвёртый размер её. Не хочу думать, что это любовный трофей «дядюшки», хочу спать по ночам спокойно, без кошмаров. Ну, а поскольку музей странных вещей устраивать у себя дома не планирую, то данный предмет обуви пойдёт либо на помойку, либо в костёр, когда станем горючий хлам сжигать, для этого на берегу озера специальная площадка оборудована.

Со шкафами покончено, наконец-то. Из всего чертога осталась не обследованной только мастерская, которую я не то, чтобы оставлял «на сладкое», просто там, с одной стороны, всё должно быть более-менее понятно, а с другой, может занять больше всего времени. Именно от того, что я имею представление о том, что там должно быть, а потому, как нормальный дварф, никак не смогу обойтись поверхностным осмотром. Надо будет осмотреть, оценить и подвергнуть проверке каждый инструмент, каждую заготовку, каждый образец сырья и материалов: кусок, банку, слиток, смотря что в какой форме представлено, а это не на один день работы. Так что начну завтра, а остаток дня уйдёт на разбор накопившихся за последние дни бумаг.

– Слышь, а ты «Мэху» можешь глянуть, или только по «доломкам»?

Я обернулся. Сзади ожидаемо обнаружился орк – это и по тембру голоса понятно было, и по манере обращения. И, нет, он не хотел нагрубить, или высказать неуважение, или нахамить.

– Я не по «Долсам» и не по «Мэхам». Я по интеллектронике. Если что-то в цепях управления или сигнализации не то – могу посмотреть.

– А, не, это не надо. Моя «Мэха» без этих наворотов почти. Движок что-то стучать начал. Так точно не глянешь?

– Нет, я не по движкам. Если только управляемый впрыск…

– Понятно.

Орк перебил меня, не дослушав, и пошёл к своему тягачу. Разумеется, не прощаясь, что даже логично – он же и не здоровался.

– Маст Трорин. – А вот Иирг уже обозначил приветствие. – Не обращайте внимания. У его раритета постоянно то что-то стучит, то скрипит. Там аппарат старше вас как бы не вдвое, пробег давно уже не километрами меряют, а витками вокруг Земли. Народ ставки даже делает, когда и как этот рыдван окончательно перестанет работать: на трассе на части развалится, или просто заклинит намертво.

Со стоянки на самом деле выезжал грузовик, которому самое место в музее автотранспорта, если он старше меня всего лишь вдвое, то явно был из последних партий перед снятием модели с производства. Во всяком случае, выглядел он, как представитель от силы второго послевоенного поколения.

– Там у него движок двадцать пять литров с мощностью двести пятьдесят лошадей. Жрёт от души, но зато почти не убиваемый.

Я присвистнул: на современных грузовиках моторы имеют рабочий объём литров пятнадцать при мощности четыреста – четыреста пятьдесят[1].

Грузовик, конечно, интересный, но Иирг ещё интереснее. Он у нас орк необычный, как я уже понял. Совершенно не по-орочьи обходительный и вежливый. Можно сказать, профессор изящной словесности, по меркам их народа. И – сидит тут, в глуши, причём по нему не скажешь, что как-то тяготится жизненными обстоятельствами. Собственно, все мы здесь такие.

Хоббиты, например, селятся исключительно общинами, чем больше – тем лучше. При этом продолжают оставаться ярыми индивидуалистами, отстаивающими своё хозяйство, своё имущество и свои угодья, включая подземные объёмы, куда они, может быть, когда-то захотят расширить норку. Грызня между соседями такой же непременный атрибут жизни хоббитов, как и репа. Постоянно жалуются на нехватку места, на нахалов и хамов рядом, на скученность, но продолжают жить толпой. Хоббит хуторянин, который поселился аж в целых двухстах метрах от границы поселения рассматривается как странный бирюк и чуть ли не социофоб, и вообще – весьма подозрительная личность. Переселяться на новое место хоббиты соглашаются не меньше, чем толпой из двух-трёх