Озверение - Александр Изотов

Тот ему не ответил, но весело спросил у меня:

— Марк, как думаешь, это будет зверь с обмороженной жопой или с подгоревшей?

Я, решив поддержать Белиара, задумчиво ответил:

— Говорят, есть великие неопределённости, которые могут уничтожить Вселенную. Ты вот знаешь, что будет, если всеразрушающее ядро попадёт в неразрушимую стену? Или всемогущее существо… скажем, Абсолют решит сотворить камень, который никто не может поднять. Сможет ли сам Абсолют его поднять? Так и здесь — раскалённый наконечник, зачарованный ледяной магией… Чего так смотришь?

Не только пленник, но и Белиар уставился на меня, раскрыв рот.

— Поднёбыш, ты иногда меня пугаешь…

— Еретики проклятые! Вы не зиккуратовцы! — зверь словно очнулся, — Что вы хотите от меня⁈

Демон надулся, разочарованно опустив руку с горячим наконечником.

— Ты чего же, не хочешь глянуть, что станет со Вселенной, если я засуну тебе… кхм, а как ты там сказал, поднёбыш?

— Великую логическую неопределённость.

Пленник сразу замотал головой. Мол, он совсем не хочет стать причиной исчезновения Вселенной. И вовсе не из-за того, что это больно.

— Что за зверица была с Бертольдом? — спросил я, склонившись и схватив его за ворот, — Это Хильда? Дикая Волчица⁈

— Д-да…

— ГДЕ ОН⁈ — я встряхнул зверя так, что чуть не сломал ему шею.

— Он… он покинул столицу! — только и промямлил зверь, — Вышел через секретный лаз ещё вечером…

— Дерьмо нулячье!!!

Я отбросил его и, нервно всплеснув руками, зашагал по комнате. Демон, с укором глянув на меня, поправил выпавшие из ран наконечники и продолжил светскую беседу. У него было гораздо больше вопросов, чем у меня, и тратить наше ценное время на эмоции Белиар не стал.

— Видишь вон тот кинжал у нашего вспыльчивого друга, зверь? — Белиар показал на моё оружие, — О-о-о, вижу, ты знаешь, что это такое…

— У меня… у меня был такой, — воин слегка округлил глаза.

— Твою ж мать! — я тут же оказался рядом. Вперил глаза в лоб зверя, жадно разглядывая его меру.

Но он зверь! Не странная первая мера, которой отсыпано больше ступеней, чем положено… Он обычный, хоть и весьма одарённый, зверь!!! Зверь третьей ступени, если быть точнее.

— Но как? — вырвалось у меня.

— Это… я не знаю… У великого приора был… эээ, есть учёный, который узнал, что делать с такими кинжалами.

— Фадер? — я снова схватил его за ворот, и воин размашисто кивнул.

— Фадер, Фадер… — Белиар, пытаясь вспомнить, защёлкал пальцами, — Ересь мне в меру, это ведь тот человек, который притаскивался ко мне в темницу с кинжалами!

Я сказал:

— Я думал, он не смог открыть их секрет…

К моему удивлению, пленник кивнул.

— Господин Фадер делал так, что кинжалы исчезали, а сила оставалась. Но это редко получалось. Чаще кинжал исчезал, забрав силу, и оставался первушник первой ступени…

— То есть, ты дар такой от кинжала получил?

— Да.

— А говорил, ангельский дар.

— Ну а разве не так? — зверь упрямо глянул на меня.

— Как тебя звать?

— Барт.

— Давай, Барт, рассказывай, что ещё ты знаешь о Приоре.

Зверь оказался кладезем ценной информации. Даже поведал небольшую историю, как же так получилось, что пути Бурого Приора и Настоятеля разошлись…

Причиной всему, конечно же, послужил деусит. Когда его впервые нашли, Приор уважал Небесный Зиккурат и мнение Настоятеля, ведь считалось, что тот выражает волю Небес. Можно сказать, что Столица и Зиккурат жили в мире и согласии, вместе управляя землями и стаями вокруг.

О том, как отлично они управляли стаями, которые просто пытались выжить в этой человеческой идиллии, и клали большой звериный болт на людей, я промолчал. Не стал перебивать хорошего рассказчика.

Приор Бертольд долго искал Слово Эзекаила, считая, что именно Бурый Приорат избран Небесами, чтобы воскресить нового бога, павшего в битве с взбунтовавшейся Тенеброй. Настоятель Конрад активно помогал ему, наставляя звериное воинство и командоров в правильной вере.

Как-то Настоятелю Конраду, когда тот путешествовал в Червивых Горах, во сне пришло знамение… И так он предсказал, что именно здесь можно найти Слово Эзекаила.

— Видишь, — Белиар задумчиво поскрёб подбородок, — Пока Эзекаил был в виде руды, он вообще слабым был. Смог дотянуться до Настоятеля только в тот момент, когда тот проездом был.

— Как ты, первуха, смеешь говорить так про нашего бога⁈ — вырвалось у Барта, но он тут же зашипел от прикосновения раскалённого железа.

— Ты лучше дальше рассказывай.

Зверь, дуясь на Белиара, продолжил.

Несмотря на амбиции, Приор Бертольд не был религиозным фанатиком. И когда его люди и звери вместо Слова нашли необычную руду, понял, что Настоятель чего-то недоговаривает. Так и пролегла между ними первая трещина.

Приор Бертольд сразу понял, что Настоятель прекрасно знает, для чего нужен деусит, вот только почему-то скрывает это от Приора. Бертольду самому пришлось раскрыть тайну деусита, и правда ему не слишком понравилась. Та её часть, где оказалось, что первушники, вооружённые такими кинжалами, в любой момент могут убить даже человека. А ещё на него покушались твари из Проклятых Гор или из Вечного Океана, посылаемые кем-то, кто воткнул в них клинок из деусита.

Тем более, у Настоятеля был свой договор с Эзекаилом, и Приору быть пешкой в их игре совсем не захотелось. Как и не хотел оказаться просто огоньком духа, которую однажды заберёт себе деуситовый кинжал.

Слушать красивую историю про отношения Приора и Настоятеля мне надоело, и я присел к зверю:

— Зачем ему Хильда?

Тот нервно оскалился:

— Чтобы остаться в живых…

Я в непонятках дёрнул головой. Мол, в смысле?

— Белая Приоресса привезла к нам пленницу. Зверицу из свиты прицептора… Как доказательство, что прецептор Аластор убит.

— Это любой оракул и так мог бы узнать, — буркнул я.

— Поднёбыш, это же символ! — сказал Белиар, удивляясь, что я не понимаю такой вещи, — Публичный суд над поверженным врагом. Эта приоресса всех твоих, наверное, по округе развезла другим культистам.

— Белую Приорессу я лично напою каракозовым компотом, — едва сдерживаясь от злости, прорычал я.

Услышав наш разговор, пленник задрожал мелкой дрожью. Он таращился на меня, будто на привидение, боясь даже озвучить мысль, которая пришла ему в голову.

— Но Приор всё же оставил Хильду в живых, — повторил я, — Почему?

— Наш оракул… — зверь судорожно сглотнул, вжимаясь в стену, чтобы хоть чуть-чуть быть дальше от меня, — Оракул предсказал Приору, что прецептор придёт за ней! И что Приор сам останется жив, только если сохранит ей жизнь!

— Больно много хочет, — угрюмо сказал я, — Зачем же он пытался меня убить?

— Чтобы точно остаться в живых.

Я усмехнулся.