Первый Предтеча 7 - Элиан Тарс
Закрыв глаза, по нашему с Рухом каналу я дотянулся до его энергетического тела и сосредоточился на точке у основания шеи, между крыльями — там, где в древности у боевых птиц располагался узел полета.
В мою эпоху именно сюда накладывали Руну Порыва. Вестовая птица с такой Руной летела в несколько раз быстрее собственного предела. Правда, потом она неделю отъедалась саловыми червями…
Я повел первую Линия вдоль хребта к хвосту. Вторая раздвоилась по крыльям до краев маховых перьев. Потом нарисовать Изгиб на каждом крыле, затем Петля вокруг узла…
Якорную точку я поставил в груди у Источника Руха.
Последний штрих — замыкающий Контур, выведя его, я придал ему оттенок Первоветра.
Руна вспыхнула и заняла свое место в энергосистеме Руха. Жар от крыльев полыхнул по сторонам, и несколько искр попали на лобовое стекло. Петрович выругался от неожиданности и сощурился.
А вот у меня застучало в висках — Источник разом просел больше чем наполовину.
«Ох, — выдохнул Рух. Его крылья били по воздуху с новым звуком. — Анхарт, я же тебя сейчас обгоню. Я сейчас всех обгоню!»
«Вот и славно. Лети домой вперед нас, а Настю оставляй тут. Найдешь Миру — слушай ее указания. Если придется — устрой врагам хорошую прожарку».
«Наконец-то стоящее поручение, — довольно произнес Рух. — Настя, едешь в кузове!».
«Я за ней присмотрю».
Всего один хлопок, и огненная тень рванула вперед, а через несколько секунд ее уже было не разглядеть. Конечно, вложенной мной Силы сейчас не хватит, чтобы Рух добрался до Ярославля со скоростью самолета. Но за ближайший час он, по крайней мере, преодолеет около половины пути. Затем его скорость снизится, но он все равно сможете лететь быстрее, чем ранее.
* * *Ярославль. Брагино
Мирослава убрала телефон во внутренний карман куртки, застегнула молнию до самого горла и еще несколько секунд сидела, привалившись спиной к кирпичной стене трансформаторной будки, за которой грохотали выстрелы и взрывы.
За два часа интенсивных боев она была трижды ранена артефактными пулями — ранения не были очень уж опасными, но они все равно вынуждали организм расходовать больше Силы на восстановление. А Источник и без того успел уже прилично просесть.
И это с учетом того, что Мира все это время пила эликсиры.
Но сейчас в ушах еще стояло короткое слово «умничка», сказанное Антоном. Девушка услышала его сквозь грохот и стрельбу, и теперь ей даже казалось, что оно восстановило запасы ее Источника минимум на треть.
И ведь Мирослава заранее знала, что Антон одобрит ее план. В критической ситуации девушка старалась действовать так, как действовал бы глава рода на ее месте. А ведь тот же Клин перед выездом перечислял причины, по которым ей должно остаться в Чертовой Лапе.
Но на прямой вопрос Миры «А как поступил бы сейчас господин?» Клину уже было нечего возразить.
И тогда Мира собрала почти всю гвардию, включая новичков — ратников, и отправилась к Ольховским. Клин дважды пробовал достучаться до главы рода через СПС, но оба раза ему отвечали, что связи с княжеством нет и у самого штаба. Да и решения приходилось принимать быстро.
Когда собранная Мирой гвардия выезжала из Чертовой Лапы, на выезде к ним выскочил капитан Терехин.
— Предписание СПС ставит мою роту на охрану земель рода Северских. Земель, госпожа. Если вы выезжаете…
— Выезжаем, капитан, под моей ответственностью. Охраняйте деревню и будьте вдвое бдительнее.
Через несколько часов после этого разговора в Чертову Лапу вернулись машины уже с Ольховскими. К этому моменту Дуга уже успел трижды отчитаться, что их в Брагино давит противник, и они вынуждены отступать. То же самое касалось и бойцов Шрама.
Мира отправилась в Брагино. Вместе с гвардейцами она ворвалась в стан врага и продвигалась вглубь квартала. Бои шли уже третий час.
Выдохнув, Мира выпрямилась во весь рост и выглянула за угол — оттуда выползал тяжёлый джип с решёткой на радиаторе.
Она дождалась, пока машина подойдёт чуть ближе, и выпустила поток Силы. Джип тут же перевернулся на брюхо, а несколько противников рядом буквально вмялись в асфальт.
— Видал? — донеслось из-за угла соседнего дома, где располагались гвардейцы Северских. — Госпожа-то приободрилась!
Глава 22
Используя контуры ускорения, «Егерь» улетел далеко вперед. Забавно: если по пути в Казань мы встречали обилие машин, уезжающих из княжества, то сейчас ситуация была кардинально противоположная — в сторону Казани тянулись многокилометровые пробки, а наша часть дороги была практически пуста.
— Вот что меня беспокоит, Антон Игоревич… — хмуро заговорил Петрович, косясь на спидометр. — Движок контур тянет, спору нет. Но когда скорость за двести километров в час, с нашим-то весом, резину на ведущей оси жрет… Я не спец по современным грузовикам, ясен красен… И то, что протектор за пару таких длительных поездок на нет сойдет — это пол беды, резина — дело наживное. Хуже будет, если по дороге в какой-то момент колесо лопнет…
— Сейчас-то дотянем? — покосился я на старика.
— Должны, — сглотнул он. — Но на будущие выезды надо иметь в виду.
— Значит, как с делами покончим, скатаешься к своим друзьям на диагностику, — сказал я.
Гнали мы и правда быстро. Петрович сбрасывал ход лишь перед крутыми поворотами или в тех неудобных участках, где трасса сужалась, а впереди маячили лениво ползущие фуры.
«Просто ждать умеет и камень, Анхарт. А Воин, пока ждет, точит клинок», — говорил мне когда-то мастер Светоч. К его совету я нередко прибегал в прошлом, так что нечего отлынивать и сейчас.
Ведь «Егерь» еще быстрее не поедет, а Рух и так летит далеко впереди на помощь Мире и ребятам. Так чего просто сидеть камнем? Можно воспользоваться свободным временем и прояснить ситуацию получше.
С этой мыслью я набрал Браунштейна.
— Антон Игоревич! — выдохнул он, едва взяв трубку. — Вы ведь уже в курсе? Вы где?
— Подходим к Нижнему, — ответил я. — Едем домой на всех парусах. Виктор Валерьевич, знаю я не так много, Мирослава Сергеевна дала только основную информацию — некогда ей, она в бою. Детали за вами.
— Понял вас, — сразу переключился на рабочий тон юрист. — Излагаю по порядку. Вчера вечером Канцелярия зарегистрировала уведомление рода Рогачевых об объявлении войны роду Ольховских. Официальная причина — «кровная обида» за гибель Аркадия Максимовича на поединке во время приема Ольховских. Не самая сильная карта, да — все было сделано по чести, да и Аркадий Максимович сам едва ли не откровенно оскорблял ее благородие на глазах гостей. К тому же сам бой проходил