Первый Предтеча 7 - Элиан Тарс
Я не сдержался и тихо хмыкнул. Не любит Браунштейн других юристов… Ну кроме своей жены, конечно.
— И вот уже совокупность причин позволила Рогачевым напасть на Ольховских уже через два часа после объявления войны, а не выжидать положенные сутки. Хотя я уже готовлю протест в Канцелярию, потому что считаю, что причины недостаточны для такой отсрочки.
— Хорошо, что готовите… — задумчиво произнес я. — Но сейчас нас должно интересовать другое. Что с объектами Ольховских?
— Имение захвачено, среди гвардейцев убитые, — хмуро произнес Браунштейн. — Однако благодаря своевременным действиям Мирославы Сергеевны, больших жертв удалось избежать, — продолжил Браунштейн. — Ночью она прибыла с гвардией к имею Ольховских и, насколько я понял по докладам, она не стала вступать в бой, а потребовала коридор для эвакуации регента и главы рода. Рогачевы были вынуждены его дать.
— Хм… — задумался я. — Ай-да Мира…
— Согласен. В ситуации, когда вы с внушительной частью гвардии отсутствовали в городе, Мирослава Сергеевна приняла наиболее верное решение.
Я молча покивал. Ну да, она либо уже знала о начинающихся в Брагино проблемах, либо учитывала их. Мира прекрасно понимала, что если Брагинские бандиты узнают, что мы начали войну с Рогачёвыми, они этим тут же воспользуются. Она решила временно сдать врагу земли Ольховских, чтобы потом вернуть их… Еще и самих Ольховских смогла убедить в этом.
Мира у меня в самом деле большая умница.
— Что насчет других активов Ольховских? — спросил я.
— Вот здесь уже Ольга Аркадьевна, надо отдать ей должное, сработала хладнокровно, — уважительно произнес юрист. — У Ольховских в городе типография и два склада при ней, если мы говорим о том, что оформлено непосредственно на ее род. Баронесса сняла с этих точек охрану и перебросила ее на объекты вассалов, чтобы усилить оборону там.
Браунштейн очень аккуратно подбирал слова, но картина происходящего полностью сложилась в моей голове. Полагаю, Рогачёвы сейчас забрали все земли Ольховских. По закону у баронского рода есть год, что вернуть себе землю или приобрести новую. Конечно, так долго тянуть мы не будем.
— Теперь неприятное, — снова заговорил Браунштейн. — Сегодня утром Канцелярия выслала протест рода Рогачевых на имя рода Северских. Основание — вмешательство в законную войну двух родов, стороной которой вы не являетесь. Требуют письменных объяснений и гарантий невмешательства. Обвиняют вас в злоупотребление выделенными вам в защиту силами имперской армии.
— Вот как, — отозвался я. — И далеко нам до войны с ними?
— Протест, Антон Игоревич, это считайте просто бумага, — сказал Браунштейн и помолчал. — Причем судя по формулировкам, писали ее на горячую голову.
— Мы можем сами в ответ объявить им войну?
— Эм…
— Подумайте, Виктор Валерьевич, как мы можем начать с ними войну резко, без ожидания в двадцать четыре часа, чтобы нам не пришлось своих бойцов переодевать в гвардейцев Ольховских.
— Союзный договор подписать, — ошарашенно проговорил он.
— Тогда можно будет сразу атаковать?
— Да, но это…
— Ударит по репутации Ольховских? Лучше испорченная репутация, но сильный союзник, свой дом и гвардия, чем героически и благородно сдохнуть, — усмехнулся я.
— Разумно…
— Но этот вопрос мы обсудим позже. Где сейчас Ольга Аркадьевна?
— С нами в имении, — ответил юрист чуть тише. — Мирослава Сергеевна сначала привезла их в Чертову Лапу, а перед выездом в Брагино переправила сюда. Разместили в правом крыле. Филиппа ночью уложили, но через час Семен Аристархович застал его в коридоре с саламандрой на плече. Мальчик думал, что сейчас нападут и на этот дом, и собирался отбиваться.
— Узнаю его характер, — хмыкнул я.
— Альбина переживала всю ночь, — продолжил Браунштейн. — Хотя в итоге успокаивала ее Ольга Аркадьевна, а не я. Железная женщина… А утром за завтраком она сообщила свои планы…
— Хочет отбиваться?
— Она намерена собрать все свои силы в один кулак и ударить по главному имению Рогачевых. Гвардию вассалов тоже взять. И даже снять охрану с их коммерции. Я пытался объяснить, что тыл останется голым. Но я не военный человек…
Хмыкнув, я мысленно признал, что бить в главный дом врага — решение правильное и, пожалуй, единственное, которым слабая сторона вообще способна что-то изменить.
— Виктор Валерьевич, передайте Ольге Аркадьевне, что идея хорошая. Ударить по дому врага — лучшее, что она может сделать. Но пусть не суетится раньше времени. Никаких движений, пока мы не приедем.
— Передам, — отозвался он, выждал секунду и осторожно уточнил: — А если не послушается? Рассказать ей о ваших планах?
— Пока я не вернусь — не надо. К тому же я и так обещал ей помочь в войне с врагами, — ответил я. — Да и глава моей гвардии будет совсем не против.
На том конце повисла пауза, а потом Браунштейн выдал свое фирменное:
— О-хо-хо…
— А вы готовьте бумаги, которые понадобятся роду Северских на случай, если нам потребуется вступить в эту войну законно.
— Конечно, — ответил он. — Возвращайтесь скорее, Антон Игоревич. Здесь вас все ждут.
Я скинул вызов как раз в тот момент, когда в кузове заворочалась Настя. С самого отлета Руха цапля не находила себе места: то ходила взад-вперед, тычась в бойцов, то снова устраивалась в углу. У меня не было с Настей прямой ментальной связи, но я чувствовал ее простое желание выйти — не выпрыгнуть даже, а шагнуть сквозь складку пространства и оказаться там, где сейчас Рух.
Но немного повлиять я на нее все-таки мог — вот и успокаивал птицу своей Силой в такие моменты.
Вновь ожил телефон — звонил Святогор.
— С Клином сейчас говорил, — сухо начал он вместо приветствия. — Дома все тихо. Кордон Терехина стоит. Дуга в минуты передышки сообщал, что есть раненые. Но у шрамовских дела куда хуже.
— Противник тот же? — быстро спросил я.
— Винегрет из всего, что мы видели, — еще более сухо ответил Свят. — Но это точно дело рук Совета Двенадцати — атаковали явно с прицелом отбить точки, а не просто шума наделать.
— Понял, — сказал я, а затем поведал ему о том, что узнал от Миры и Браунштейна насчет Ольховских. И после долгой паузы произнес: — Свят, поддержи Ольгу Аркадьевну. Номер дать?
— Уже написал ей, — недовольно буркнул он.
Уже? Шустро он.
— И