Реквием по погибшим - Келли Мединг

Я подняла помаду.

— Передай ей, что это не её цвет.

— Это для тебя, Стоун.

— Для меня?

— Ты захочешь убраться отсюда и отправиться за Вейлом. Все считают тебя мёртвой. А значит, он не будет тебя ждать, и ты сможешь использовать это в своих интересах, чтобы найти его и лекарство от вампиров.

— Откуда ты…

— Мы знаем тебя лучше, чем ты думаешь. К тому же это то, что мы с Джиной сделали бы на твоём месте.

— Значит, она хочет, чтобы я вышла на улицу, но выглядела как шлюха?

— Думаю, она рассчитывала на эмо-готический стиль.

— Фантастика. Как Вайят?

— Джина сказала, что он будет без сознания ещё около часа. Как только он очнётся, она попытается привезти его сюда.

— Хорошо. — Я изучила коробку с краской. — Знаешь, я никогда раньше этого не делала.

— Не проси меня.

— Я и не прошу. Просто говорю, что у меня нет опыта в простых девчачьих делах. Разве большинство девушек не красят волосы хотя бы раз в моём возрасте?

— В каком возрасте?

— Хороший вопрос. — Чалис была примерно на пять лет старше меня, когда умерла. Я открыла коробку и начала перебирать странное содержимое: инструкцию, перчатки, бутылочку с наконечником, ещё одну бутылочку. Присутствие Тибальта начало меня раздражать. — Выйди. Это не цирк уродов.

Он хмыкнул, но вышел и закрыл за собой дверь.

Я достала ножницы из второго пакета и провела пальцами по холодным лезвиям. У меня были сложные отношения с моими волосами. Длина и густота поначалу казались такими чуждыми, а теперь я видела в отражении себя, а не просто лицо незнакомой женщины. Мне нравилось, как эти волосы делают меня мягче и женственнее.

Но сейчас я могла застать Вейла врасплох и расквасить ему физиономию. Поэтому схватила прядь волос, навела ножницы на длину чуть выше плеч и отрезала.

Сорок пять минут спустя девушка, смотревшая на меня из зеркала, была странным сочетанием той Эви, которая умерла в мае, и той Эви, которой я была до сегодняшнего утра. У неё был тот же нос с веснушками, карие глаза и лицо в виде сердечка. Но у этой новой Эви были волосы до плеч, выкрашенные в странный пепельно-русый оттенок, который чертовски трудно смыть.

Нелегко было наклоняться над раковиной и совать голову под низкий кран, когда на животе у тебя десятидюймовая рана.

Но результат того стоил, особенно в сочетании с моими попытками нанести макияж на глаза так, чтобы он не переходил грань между эффектным и вульгарным. Ничто не могло скрыть мой запах от хорошего обоняния терианцев, но никто, кто искал бы Чалис Фрост, не увидел бы её во мне сейчас.

Однако мне нужна была одежда. Моя вчерашняя одежда разрезана и пропитана кровью, а бегать по городу в чужой огромной футболке я не собиралась. Я открыла дверь ванной, ничуть не удивившись, увидев Тибальта, сидящего в коридоре напротив. У него отвисла челюсть, когда он увидел новую меня.

— Если скажешь хоть слово, я тебя ударю, — предупредила я.

Он захлопнул рот.

— Мне нужна одежда.

Он указал на кабинет.

Я вернулась в кабинет и нашла ещё один пакет с покупками, в котором были джинсы, футболка и чёрная толстовка. Ни трусиков, ни бюстгальтера. Джина явно не покупала это. Джинсы облегали меня как вторая кожа, но толстовка помогала скрыть то, как они обтягивали мою задницу. Под койкой я нашла пару ботинок на размер больше. Я засунула в обувь немного бумажных полотенец, чтобы они не спадали. Я не жаловалась вслух, потому что этот странный наряд играл на руку моей маскировке. Я выглядела и чувствовала себя совершенно другим человеком.

— Эви, мне нужно идти, — предупредил Тибальт из дверного проёма. Его брови поползли вверх при виде меня, но он не прокомментировал мой новый образ. — Мне нужно отвезти старейшину Дейна в более комфортное место, а затем вернуться в Сторожевую Башню. — Он поднял урну с пола и протянул мне пластиковый пакет. — Здесь предоплаченный телефон. Я написал на коробке свои номера и номер Джины, занеси их в телефонную книгу, прежде чем выбросишь коробку. Кто-то из нас позвонит тебе насчёт Вайята.

— Значит, я должна торчать здесь до тех пор?

— Если хочешь, чтобы Вайят узнал, что ты жива, то да. На час или два, хорошо? Мы будем держать тебя в курсе.

— Ладно. — Мне не нравилась идея торчать в пустом крематории, но если это означало увидеть Вайята в ближайшем будущем, я готова была потерпеть.

Телефон Тибальта зазвонил. Он беззвучно произнёс имя Джины, прежде чем ответить. Он в шоке приподнял брови, когда слушал её, и у меня в животе, который ещё не зажил, появилось ужасное ощущение.

— Насколько плохо? — спросил он и кивнул. — Да, ты тоже.

— Кто пострадал? — спросила я, как только он закончил разговор.

— Доктор Вэнсис.

О нет.

— Вайят очнулся раньше, чем ожидалось. Когда Вэнсис попытался снова ввести ему дозу успокоительного, он напал. Отшвырнул Вэнсиса через всю комнату и вырубил его, прежде чем сбежать.

— Сбежать?

— Он покинул Башню, Эви. Никто не знает, где Вайят.

18:15

То, что на свободе разгуливает скорбящий бывший куратор и полукровка-оборотень, точно добавило изюминки в мой и без того прекрасный день. Хорошая новость: Вэнсис был в порядке, но зол как чёрт, а дом Дейнов заперт надёжнее, чем федеральный монетный двор, так что у Вайята не было ни единого шанса добраться до Деметриуса. Плохая новость: никто не знал, где Вайят, он исчез и затерялся в городе. Даже наши друзья-терианцы с их чутким обонянием не могли уловить его след.

Поскольку у меня не было причин торчать в крематории, я попросила Тибальта высадить меня на тихом углу в Мерси-Лот, прежде чем он отправился дальше со старейшиной Дейном. Несмотря на маскировку, мне всё равно казалось, что каждый прохожий знает, кто я такая, и мой трюк со смертью никого не обманул.

Только я обманула того, кто был мне дороже всех на свете, и он страдал из-за этого предательства.

Тибальт дал мне складной нож в придачу к телефону, и они были моими единственными спутниками, когда я начала поиски моего парня. Моей первой остановкой была старая квартира на Коттедж-Плейс. Щенки приходили сюда. Вайят тоже мог заглянуть. Шансов мало, потому что это слишком очевидное место, а Вайят умел прятаться, когда не хотел, чтобы его нашли. Но я всё равно должна была проверить.

Квартира была пуста, никаких следов того, что сегодня здесь