Сорок третий 8 - Андрей Борисович Земляной

— Значит, кто-то отмечал его присутствие.

— Уже выясняем.

Капитан достал ещё один лист. Плотная кремовая бумага, тиснёный знак Церкви Всех Богов, несколько строк строгим канцелярским почерком. Документ представлял собой гостиничный счёт. Тевир Нолан проживал шесть ночей в Доме Святого Ардена при Храмовом Городе Ларнаса. Номер относился к высшей категории, куда обычно селили посланников, крупных жертвователей и сопровождавших их лиц. В стоимость входили отдельная гостиная, услуги секретаря, связь и лимузин для поездок по городу.

Лунгар перечитал сумму.

— Советник министерства не мог себе этого позволить.

— Даже если бы полгода не ел и продал дочерей в бордель. Но платить ему не пришлось.

Олдар указал на нижнюю строку. Под итоговой суммой стояла отметка: «Принято на содержание принимающей канцелярии». Рядом находилась печать с храмовым знаком и подпись чиновника, чьё имя разобрать не удалось.

— Что сказал Нолан?

— Пока ничего. Мы нашли бумаги час назад и пришли к вам до вызова осуждённого.

Лунгар снова взял билеты. На обороте одного сохранилась маленькая багажная наклейка с обозначением храмовой пристани. Обычная поездка чиновника могла привести куда угодно, но Ларнас уже появлялся в докладе королю как возможный центр, стоящий за Орденом. Теперь предположение получало первую бумагу с датой, суммой и печатью.

— Ингро во дворце? — спросил полковник.

— В Канцелярии безопасности.

Лунгар поднялся, надел мундирный сюртук и убрал бумаги обратно в конверт.

— Едем.

Талис принял их через двадцать минут. Он читал очередной отчёт о зарубежных счетах исследовательского фонда и выглядел так, словно этот отчёт успел лично его оскорбить. Олдар разложил находки на столе и коротко объяснил обстоятельства.

Ингро сначала посмотрел билеты, затем счёт, после чего попросил личное дело Нолана. Капитан передал копию. Советник происходил из семьи мелкого провинциального чиновника, жил на жалованье, владел квартирой в старом доме и небольшим участком, доставшимся от родителей. Ни состояния, ни богатой жены, ни привычки к дорогим поездкам.

— В какой момент он начал помогать Ордену? — спросил Талис.

— Первое доказанное действие произошло через три месяца после этой поездки. Он провёл в закрытый архив двух специалистов из Балларии по временному допуску. Потом предупредил о ревизии фонда ранних призывных установок.

— До Ларнаса связи не видно?

— Пока нет. В переписке того периода ничего. Деньги на билеты внесены наличными через кассу компании. Покупатель назвал имя Нолана, но кассир не обязан записывать плательщика.

Лунгар постучал пальцем по гостиничному счёту.

— Зато номер оплатили церковники.

— Какая именно канцелярия?

— Печать частично смазана. Видна формула «принимающая», дальше два слова. Наш специалист работает.

Талис взял увеличительное стекло и наклонился над оттиском. Несколько мгновений он молча рассматривал линии, затем отложил стекло.

— Нолана пока не вызывайте.

Лунгар удивился.

— Он уже осуждён. Можно спросить прямо.

— И получить первую удобную ложь. Сначала восстановите поездку. Пассажирские ведомости обоих рейсов, экипаж, багаж, люди на соседних местах. Запросите через Пограничную службу сведения о пересечении границы, но без упоминания Ордена. Поднимите счета Дома Святого Ардена за тот месяц, списки гостей и распоряжения принимающей канцелярии. Официальный запрос в Ларнас пока не отправлять.

— Через винтралльский Сыск?

— Только то, что можно запросить как проверку подложного табеля государственного чиновника. Если сразу спросим о храмовом городе, письмо окажется у нужных людей раньше ответа.

Олдар сделал пометку.

— Проверить другие поездки?

— Всех осуждённых, свидетелей и оправданных. Винтралла, Ларнас, церковные дома в других странах, гостиницы при храмах. Не ищите только дорогие номера. Кого-то могли поселить бесплатно в монастырском общежитии или частном доме. Смотрите, совпадают ли поездки с первым действием в интересах Ордена.

Лунгар медленно кивнул.

— А жрецов в Шардале?

— Пока не трогать. Сначала выясним, кто принимал Нолана и каким путём шла связь. Если начнём задавать вопросы всем храмам, настоящая ячейка закроется, а честные служители поднимут шум из страха за честь Церкви.

— Королю докладывать сейчас?

— Я доложу о находке. Но это ещё не доказательство, что Ларнас руководил Орденом. Чиновник мог ездить к любовнице, лечиться у храмового целителя или просить покровительства для племянника. Дорогой номер, оплаченный канцелярией, говорит лишь о внимании к гостю а причину этого внимания нам ещё предстоит установить.

Олдар собрал копии, оставив оригиналы на столе.

— Что делать с возвратом имущества Нолану?

— Приостановить по этим трём документам судебным постановлением. Остальное вернуть в срок. Он не должен понять, какая именно бумага нас заинтересовала.

Лунгар направился к двери, но Ингро остановил его:

— Полковник, ещё одно. Проверьте людей, отмечавших присутствие Нолана в министерстве. Только аккуратно. Возможно, они участвовали, а возможно, получили подписанные заранее бумаги и считали, что советник работает дома. Не делайте из плохого табеля вторую сеть Ордена.

— Я уже усвоил вашу нелюбовь к красивым цифрам.

— Зато обожаю точные. Они реже подводят.

Когда дверь закрылась, Талис ещё раз посмотрел на гостиничный счёт. Дом Святого Ардена, Храмовый Город Ларнаса, шесть ночей за чужой счёт. Пока это означало только одно: кто-то в церковном центре принял чиновника Министерства эфиристики как важного гостя, а через три месяца тот начал открывать Ордену государственные архивы.

Ингро вызвал секретаря, продиктовал короткий доклад королю и потребовал принести все материалы о связях шардальских эфиристов с Церковью Всех Богов за последние пять лет. Секретарь записал поручение, забрал листы и ушёл в канцелярию.

На столе оставались папки осуждённых, копия счёта и список запросов, которые следовало отправить до вечера. Талис придвинул к себе личное дело Нолана и начал читать его с первой страницы.

Утром Ингро Талис пришёл к королю раньше назначенного часа.

Во дворце ещё не успели окончательно проснуться, но уже активно шевелились. В дальнем крыле работали служители с ведрами и тряпками, у лестницы молодой гвардейский офицер негромко выговаривал караульному за плохо застёгнутый ремень, а в приёмной королевской канцелярии два секретаря уже шепотом спорили над пачкой прошений, словно государство начиналось не с короны, армии и законов, а с умения вовремя положить нужную бумагу в правильную стопку.

Талис принёс бумаги не в бронированном кейсе, а в обычной серой папке с тряпичными завязками. В этом тоже имелся смысл. Бронированный кейс говорил о немедленной опасности, самоуничтожении документов и делах, после которых у короля портилось настроение ещё до первого листа. Серая папка означала, что взрыв пока не произошёл, но где-то в стене уже появилась трещина, и её лучше увидеть раньше каменщиков,