Бандит. Шёлк и сталь. Хочу тебя - Рия Уллу

Он смотрел на меня, всё ещё держа за плечо. Его взгляд скользнул по моему лицу, по одежде, по хомуту на запястьях. Потом медленно поднял взгляд на Хищного, который кряхтел, всё ещё держась за пах и пылая от ярости и унижения.

Кто он? Раз его слушаются, то он здесь один из главных. Он что-то сказал про отца. Сын Виктора Александровича? Видимо так и есть. От него так и веяло силой и властью. Само зло, воплощённое в этом ледяном величии. Он был страшнее всех остальных вместе взятых.

– Это кто? – спросил он просто, кивнув в мою сторону.

Здоровяк, подбежавший с опозданием, затараторил:

– Север! Это… долг. Риса зовут. Её отец у нас работал раньше, а потом пропал и остался должен солидную сумму. Где искать не знаем, но нашли его дочь. Денег у неё нет. Вот… привезли отрабатывать. Хотели к Виктору Александровичу отвести. А она… ну… – он косо посмотрел на Хищного.

– Отрабатывать? – Север медленно повторил, его взгляд снова вернулся ко мне, любопытный, пронизывающий насквозь. Потом он снова посмотрел на Хищного. – И ты уже собрался… «проверить качество», Юра? Самонадеянно.

Хищный что-то промычал, пытаясь оправдаться. Север не стал его слушать. Он подтащил меня ближе к себе. Его пальцы перехватили мои сцепленные руки чуть ниже стяжки.

Неожиданно мелькнуло лезвие небольшого, острого ножа, появившегося в его руке как по волшебству. Одно резкие движение – и пластик хомута со щелчком разлетелся, упав на мрамор. Свобода! Миг облегчения…

Его голос разрезал тишину:

– Забираю её себе. – Он сделал крошечную паузу, его взгляд скользнул по Хищному с лёгким презрением. – Можете передать отцу, что он мне её подарил. Она – подарок.

«Подарок». В его устах это звучало как обещание чего-то ещё более непостижимого и страшного, ведь это означало, что он может сделать со мной всё что угодно. Дмитрий быстро кивнул, не смея задавать вопросы. Хищный лишь злобно сверкнул на меня глазами, но тут же опустил взгляд перед Севером.

– Идём. – Произнёс он и развернувшись, направился вдаль по коридору, от арки, где мы находились. И это его «идём» не предполагало моего непослушания.

Когда мы отошли на пару шагов, впереди себя я услышала тихий смешок.

– Надо же… Ветка помидорная…

Значит, он всё видел и слышал с самого начала?

Север

Я не оглядывался. Не надо было. Я знал, что она идёт следом. Шаги. Тихие, осторожные. Практически не слышимые. Босые ноги по холодному камню. Она шла за мной. Не пыталась бежать. Умная девчонка.

И этот факт… раздражал. Или нет? Чёрт.

Темнота комнаты. Только колеблющийся свет свечей, бросающий пляшущие тени на стены. Я запер дверь. Звук щелчка замка был громким в тишине.

Замешательство. Вот что было в моей голове сейчас.

Непривычное чувство. Для слабаков. Не для меня. Но другого слова и не подобрать. Внешне, я кажусь спокойным, но внутри – хаос из эмоций. Тех самых, которые я давно похоронил под тоннами необходимой жестокости. Считал их слабостью. Отвлекающим фактором.

А теперь они пробудились, когда я услышал её голос.

Я стоял, за аркой. Слушал то, что происходит. Юра, вечно наглый и бестактный Юра, притащил девчонку. И хотел её изнасиловать. Определённо так. И, казалось бы, какое мне до этого дело? Я уже почти развернулся и ушёл…

И вдруг услышал её голос. Резкий, дрожащий от страха, но… наполненный яростной, отчаянной силой и бредовыми ругательствами.

Это было так наивно и странно, что я засмеялся. Искренне. Впервые за… да даже не вспомню когда такое было. Этот смех вырвался сам, неконтролируемо. А потом, она влетела в меня, с разбега и чуть не свалилась, но я успел её подхватить.

Подняла на меня взгляд…

И тогда же резануло что-то в груди.

Что это? Симпатия?

Вопросы. Одни лишь вопросы и ни одного ответа. Никакой логики. Только этот внезапный, идиотский импульс – переломать все кости Юре, что посмел подумать о том, что бы что-то с ней сделать. А потом забрать её. Не для «отработки». Себе. Просто… чтобы она была здесь. Чтобы этот голос звучал рядом.

Я наконец развернулся. Медленно.

Огромные серо-зеленые глаза глаза, как осколки зимнего неба, смотрели на меня. Она была как волчонок, загнанный в угол. Не сдающийся, но знающий свою судьбу.

И вот он – удар под дых. Не физический. Хуже.

Сердце. Оно дернулось. Резко, мощно, забилось с неприличной частотой, как у мальчишки, впервые увидевшего девчонку. Глупость. Постыдная, неконтролируемая глупость. Кровь ударила в виски.

«Прекрати. Сейчас же.»

Я резко вдохнул через нос, пытаясь вернуть спокойствие, подавить эту истерику плоти и чувств. Сандал. Воск. И… что это? Сладковатое? Будто карамель.

Осознание пришло быстро. Это она пахла так. Противоположность всему, что было в этом зале, в этой комнате, во мне. Противоположность крови, пота, металла и власти. И это определённо были не духи. Это бы её естественный тёплый, манящий аромат.

«Интересно… А на вкус она такая же?» – пронеслась какая–то животная мысль.

И я всё понял. Прямо сейчас.

Как сделать так, чтобы «это» прекратилось. Как вернуть контроль. Как свести эту нелепую, раздражающую симпатию к знакомому знаменателю – к простой физиологии и власти. К тому, что у меня всегда получалось безупречно. Во что-то управляемое. Во что-то моё.

Губы сами собой тронула едва заметная усмешка. Холодная. Предвкушающая. Я медленно провёл взглядом по ней. Снизу вверх.

Изящные лодыжки. Стройные ноги. Узкие бедра, обтянутые джинсовой тканью. Плоский живот. Грудь, заметно вздымающаяся под тонкой футболкой от частого дыхания. Хрупкие ключицы. Длинная шея. И снова – эти глаза. Бездны страха и вызова.

Взгляд мой был как прикосновение. Оценивающий. Хищный. Лишенный теперь даже намёка на то, что клокотало внутри. Я видел, как она сжимается под этим взглядом, как бледнеет ещё больше. Идеально.

– Снимай одежду, – сказал я.

– Нет, – она сжала кулаки.

Интересно… Обычно, у меня с женщинами всё