Бандит. Шёлк и сталь. Хочу тебя - Рия Уллу

Сами предлагали себя, полные наигранного обожания или расчётливого желания пробиться повыше по пищевой цепочке. Они пытались завоевать моё внимание шёпотом, прикосновениями, иногда даже дорогими подарками.

Это был фон. Шум. Удовлетворение базовой потребности, не более того. Я принимал это как должное. Никаких эмоций. Я сам выбирал, когда, где и с кем. И они были благодарны уже за это. Их лица сливались в одно пятно – красивое, ухоженное, пустое. Я не запоминал имён.

А она…

– Ты, наверное, не поняла, Риса. Ты теперь моя…

Она сопротивлялась. И оказалось, что это мне совершенно не нравится. Не привык я к тому, что всё происходит без взаимной страсти и желания. Хотелось расположить её к себе. Что бы она смотрела на меня так же, как и всё остальные, что были до. Что бы я увидел, что она точно такая же. И тогда меня отпустит.

В голове возникла идея.

Шибари.

Не просто связывание, а искусство. Подавление через красоту. Через абсолютное владение телом. Через доведение до края чувств, где страх смешается с чем-то иным. Где я буду источником всего.

Я связал её. Точнее, она мне это позволила с собой сделать. Мой член стоял колом всё это время. Напряжённый, каменный, жаждущий войти в неё, прочувствовать каждый сантиметр её тепла и узости.

Прекрасная, смущённая. С приоткрытым ротиком. На моей постели.

И тут до меня дошло. С абсолютной, кристальной ясностью. Риса – девственница.

Я понял это по тому, как она реагировала. Как замирала при каждом моём прикосновении, даже несексуальном. Невинная. Совершенно.

И чёрт возьми, это заводило меня ещё больше. Дико. Неприлично.

Жажда обладания вспыхнула с новой, ослепляющей силой. Но теперь она была иной. Мне захотелось, чтобы она запомнила меня. Не как палача. А как своего первого мужчину.

Я хотел её соблазнить. Не просто взять. Заставить её тело вспыхнуть. Превратить в огонь. И я знал, с чего начать. Я опустился перед ней на колени. Она не ожидала этого. А мне казалось, что я схожу с ума. Всё перемешалось. Меня кидало из крайности в крайность.

Расслабься, Риса. Отдайся страху… а потом отдайся мне. Я покажу тебе звезды, даже если для этого придётся разорвать себя на части.

Риса

Я лежала. Связанная. Адреналин сменился всепоглощающей ненавистью и желанием. Я впилась взглядом в него, в этого демона, у моих ног.

Его пальцы уже тянулись к ширинке, его взгляд прикован к моему, полный обладания… И тут…

Тук-тук-тук.

Тихий, но настойчивый стук в дверь. Север даже бровью не повёл, не отвёл взгляда.

– Не сейчас, – бросил он резко, не отрываясь от меня.

Но стук повторился. Громче. Настойчивее. И за дверью раздался громоподобный, властный голос, не терпящий возражений:

– СЕВЕР, ОТКРЫВАЙ!

Я увидела, как по лицу Севера пробежала тень раздражения. Он замер на секунду, его пальцы резко дёрнули ремень, застегнул его обратно. Наклонился, его пальцы скользнули по моему бедру, лёгкое, почти ласковое прикосновение, которое заставило моё тело предательски дрогнуть.

– Погоди, малышка, – прошептал он, и в его голосе снова зазвучала эта опасная бархатистость.

Он отошёл к двери, открыл её нешироко. Я не видела, кто там, но голос прорвался в комнату, гулкий и неоспоримый:

– …девчонка должна быть в порядке, Север. Приведи её ко мне. Через десять минут. В кабинет. Я с ней поговорю.

Я услышала, как Север что-то начал говорить, голос его был низким, почти вкрадчивым: «Отец, она…». Но голос с порога его перебил, не повышая тона, но с такой непререкаемой силой, что стало ясно – это не просьба, не приказ, а констатация факта.

– Через десять минут, Север. В порядке. Понял?

Пауза. Я представила, как Север стиснул зубы. Потом его ответ, глухой, покорный:

– Понял.

Дверь закрылась. Шаги затихли. Север повернулся ко мне. На его лице не было и тени того, что было пару минуту назад. Было только раздражение и какое-то… сосредоточенное недовольство. Он подошел к кровати.

– Не расстраивайся, – сказал он, его пальцы уже ловко работали над сложными узлами верёвки на моём теле. Прикосновения были быстрыми, и каждый раз, когда его кожа касалась моей, внутри меня что-то будто переворачиваясь, предательски вспоминая то, что было до стука в дверь. – Мы ещё продолжим. Когда захочешь.

«Когда захочешь?! Ни за что! Никогда!» – пронеслось вихрем. «Что он о себе возомнил, этот выродок?! Ну подумаешь, довел… довел до…» Даже мысленно я не могла закончить. «…до этого». Жар стыда залил лицо. «Один раз! И то, потому что я была связана и не могла вырваться! Это не значит, что я теперь буду скучать по его рукам и умолять о продолжении!» Я стиснула зубы, стараясь не дышать, пока его пальцы скользили по моим рукам, груди, освобождая от пут. Но, сдержаться – не значило остановить предательскую реакцию кожи на его прикосновения.

Как только последняя верёвка упала, я рванулась, схватила скомканную простыню и стыдливо прикрыла обнажённое тело, стараясь укутаться с головы до ног. Горячий позор жёг изнутри. Север наблюдал за этим, и угол его губ дрогнул в едва заметной ухмылке. Мне захотелось швырнуть в него что-нибудь тяжёлое.

– Чего… чего мне ждать от твоего отца? – выдохнула я, голос хриплый от сдерживаемых эмоций. – Что он сделает?

Север пожал плечами, его взгляд скользнул по мне, закутанной в простыню.

– Сам не знаю, если честно, – ответил он откровенно. Он поправил манжет рубашки, его движения были спокойными, но в глазах читалось напряжение. – Но не переживай. – Он сделал шаг ближе, его карие глаза приковали меня к месту. – Я тебя ему не отдам.

Он произнёс это тихо, но с такой абсолютной, железной уверенностью, что у меня перехватило дыхание.

– Ты теперь моя.

Слова повисли в воздухе. «Моя». Почему от этих слов,