Бастион - Кир Злой
Помимо стальных цепей, тюремщики надежно заблокировали его магический дар. Сразу после ареста Салверу ввели сыворотку подавления магии. Эта густая желтая жидкость, состав которой являлся строжайшей тайной, не позволяла сформировать даже самое простое заклинание. Организм активно сопротивлялся, непрерывно расщепляя чужеродную структуру. Ровно через сутки после первой инъекции пленник мог бы выпустить первую искру. Опоздай тюремщики с новым уколом на три часа, и к магу вернулись бы магические навыки в полном объеме.
Напротив Салвера за небольшим железным столом сидел мужчина в темном кожаном фартуке. Мастер боли — так называли его в этих стенах. Салвер не знал его имени и не хотел знать.
На столе тускло поблескивали изъятые детали. Частотный калибратор, латунные трубки и запасные стеклянные колбы. Королевские артефакторы уже провели ряд исследований вакуумной установки, пытаясь понять принцип создания магических кристаллов связи, но потерпели фиаско.
— Мы топчемся на месте, Салвер, — голос мастера боли был тихим, почти ласковым. Мужчина медленно перебирал пальцами металлические шестеренки. — Я не верю в историю с магической клятвой. Это красивая сказка, чтобы потянуть время. Твой юный друг сейчас наслаждается безопасностью за стенами Академии, а ты висишь здесь, как кусок мяса. Это несправедливо.
Салвер сплюнул вязкую, красную слюну на пол и хрипло усмехнулся.
— Я сказал вам правду, — с трудом ворочая распухшим языком, выдавил компаньон Ардена. — Вы просто не поверили… А ваши артефакторы… просто варвары… чуть установку только не угробили своими экспериментами.
Мастер боли вздохнул, поднялся со стула и подошел вплотную. В его руке блеснул короткий металлический прут, исписанный мелкими магическими символами.
— Вы откачиваете воздух. Мы это поняли, — размеренно произнес мужчина, приставляя кончик прута к обнаженному торсу Салвера. — Вы помещаете кристалл в пустоту. Мы это тоже повторили. Но когда мы подаем вибрацию, камень мутнеет и трескается. Почему?
Салвер промолчал, лишь упрямо вскинув подбородок.
— Отвечай! — рявкнул мастер боли, пуская по пруту магический импульс.
Боль была чудовищной. Она прошила тело насквозь, словно сотня раскаленных игл вонзилась прямо в нервные узлы. Салвер выгнулся дугой, его мышцы свело жесточайшей судорогой, а из горла вырвался придушенный рык. Перед глазами поплыли черные круги, но он заставил себя не потерять сознание. Он вцепился в эту боль, как в якорь.
Когда импульс прекратился, Салвер обмяк на цепях, судорожно хватая ртом затхлый воздух подземелья.
— У тебя сильная воля для торгаша, — задумчиво констатировал мастер боли, отступая на шаг. — Но у меня есть инструменты посерьезнее.
Мужчина отвернулся от пленника и громко рявкнул в сторону коридора.
— Дежурный. Зови менталиста. Пора вскрывать эту упрямую голову.
Где-то вдалеке послышались торопливые шаги, а спустя пару минут тяжелая металлическая дверь камеры с жутким скрипом отворилась. Внутрь шагнул высокий человек, чье лицо скрывала глубокая тень капюшона. Он не произнес ни слова, лишь медленно стянул перчатку с правой руки. Его кожа была неестественно бледной, исчерченной тонкими нитями серебристых шрамов.
— Менталист выпотрошит твой разум. Это полностью уничтожит твою личность, но он достанет из твоей головы нужную нам информацию, — произнес мастер боли.
Мучитель сделал короткую паузу, давая словам впитаться в сознание пленника.
— Расскажи сам, Салвер, — голос мастера боли стал вкрадчивым, уговаривающим. — Сохрани себе разум. Если он коснется тебя, назад пути не будет. Расскажи добровольно, и останешься собой.
Менталист приблизился, всем своим видом показывая готовность положить ладонь на лоб пленника. Но вместо ужаса на разбитом лице ремесленника появилась издевательская, окровавленная ухмылка.
— Давай, — прохрипел Салвер, глядя прямо в глаза мучителю. — Сделай это. Пусть ваша ищейка покопается в моей голове.
Мастер боли на мгновение замер, сбитый с толку.
— Пусть лучше ваш цепной пес вскроет мой разум, — Салвер сплюнул кровь на сапог мастера боли. — Если есть выбор, как умереть, предателем или верным до последнего своему слову, я выберу второе. Магическая клятва все равно сделает свое дело.
Менталист остановился, а на лице мастера боли впервые мелькнула тень сомнения.
В этот момент дверь пыточной с грохотом распахнулась. На пороге стоял офицер Тайной канцелярии в сером плаще. Он бросил быстрый, деловой взгляд на окровавленного ремесленника, а затем резко обратился к мучителю.
— Что здесь происходит? Кто отдавал приказ на ментальное вскрытие⁈
— Мы лишь создаем видимость, — спокойно ответил палач, отступая от пленника. — Провокация для проверки его реакции. Но, судя по всему, про магическую клятву он действительно не врет.
— Прекратить допрос! — отрезал офицер. — Срочный приказ. Объект нужно немедленно отмыть, привести в порядок и доставить в крыло лекарей.
Мастер боли слегка нахмурился.
— Лекарей? Мы не закончили работу. Кадет в Академии заговорил?
— Нет, — сухо ответил офицер. — Руководство Тайной канцелярии приняло решение договариваться с ректором. Этот ремесленник теперь часть сделки. Его велено отпустить.
Салвер прикрыл глаза, позволяя себе наконец-то расслабиться. Кровавая улыбка так и не сошла с его лица. «Ай да Арден… Ай да сукин сын», — пронеслась в угасающем сознании последняя радостная мысль, прежде чем спасительная темнота обволокла его разум, и он потерял сознание, повиснув на цепях победителем.
Глава 3
Наше рукопожатие прервал тихий стук. Дверь кабинета приоткрылась, и на пороге появился секретарь.
— Господин ректор, прибыла королевская гвардия. Говорят, что у них приказ доставить студента Милтона во дворец на аудиенцию к королю.
Эстерн Дальт подошел к окну, отодвинул плотную ткань шторы и посмотрел вниз. На его губах скользнула холодная усмешка.
— Как оперативно, — произнес архимаг. — Следователь явно не стал терять время и связался с руководством по артефакту связи сразу, как вышел из кабинета. А те, оценив ситуацию, немедленно доложили на самый верх.
Ректор отпустил штору и повернулся ко мне.
— Собирайся, Милтон, — глухо скомандовал Дальт. — Король не терпит идиотов с завышенным самомнением. Иди и докажи ему, что ты стоишь времени, потраченного на тебя. Держись уверенно, не мямли и постарайся не лишиться головы за свою наглость.
Слова ректора заставили меня вздрогнуть. Одно дело торговаться со следователем, и совсем другое — стоять перед человеком, чье слово является абсолютным законом в этом королевстве.
Меня вывели через служебный выход административного крыла. Во внутреннем дворе уже дожидалась закрытая карета без гербов. Четверо гвардейцев в начищенных доспехах молча окружили меня плотным кольцом, отрезая любые пути к отступлению, и сопроводили внутрь.
Поездка прошла в молчании, нарушаемом лишь стуком копыт и скрипом рессор. Охранники