Московский сыщик. 1903. Книга 3. - Максим Шаравин

— Аристарх Платонович, а вам не кажется, что они слишком старались?

— В смысле? — Рябинин приподнял бровь.

— Ну посмотрите сами, — Василий показал на протокол осмотра. — Кресло не могло так просто упасть в борьбе. На весь дом бы стоял грохот. А по показаниям прислуги ничего подобного не было. Значит, его аккуратно перевернули. Дальше, порез на диване — один ровный и длинный. Зачем резать обивку, если ты пришёл грабить? Искать деньги или драгоценности внутри дивана? Возможно. Но почему тогда разрез только в одном месте? Если бы искали всерьёз, изрезали бы весь диван, все его подушки. А тут один демонстративный порез.

Рябинин молча взял чашку с чаем, сделал глоток, покрутил её в руке и негромко сказал:

— Декорация.

— Именно, — кивнул Белозёров, чувствуя, как в груди снова начинает азартно колотиться сердце (и тут же отозвалось тупой болью в заживающем лёгком). — Это не хаос, произведённый грабителями в поисках тайников. Это очень хорошая декорация. Кто-то очень хотел, чтобы первый же вошедший человек, неважно, кто — горничная, сыщик, городовой — зацепился глазом за разгром и сделал единственный «правильный» вывод: ограбление.

— Чтобы не искали дальше, — закончил за Василия Рябинин. — Чтобы списали всё на залётных грабителей и убрали дело через месяц в нераскрытые.

— Вот именно. Но тот, кто ставил этот спектакль, слегка перестарался. Грабители действуют быстро и шумно, но экономично. Они не будут тратить драгоценное время на то, чтобы красиво разбрасывать бумажки по всему паркету, — Василий снова опустил взгляд на протокол. — Ладно, с протоколом осмотра пока всё понятно, вернёмся к нему позже. А что сам Гусятников? Где лежало тело?

— А вот это читай дальше, — Рябинин подался вперёд. — Пётр Степанович описание делал и снимки. Сам знаешь, как он всё описывает. Там про позу и про то, как его нашли. Заключение судебного врача о причинах смерти тоже там.

Василий перевернул страницу. Протокол осмотра тела купца Е. С. Гусятникова. Пётр Степанович, как и Рябинин, писал мелким почерком. Белозёрову пришлось наклониться ближе:

«Труп купца Гусятникова Е. С. обнаружен на паркете возле письменного стола, в положении на правом боку. Одежда не нарушена, пуговицы сюртука застёгнуты. При осмотре тела следов борьбы не выявлено…»

— Никакой борьбы, — тихо повторил Белозёров, дочитывая протокол, составленный Лужиным, и рассматривая сделанные им снимки. — Ни одной ссадины. И одежда не порвана. Пуговицы все на месте.

— Вообще ничего, — подтвердил Рябинин. — У Гусятникова руки чистые. На кулаках нет ни одного синяка. А ведь Ермолай Степанович в молодости на северных сплавах брёвна плечом двигал — мне управляющий его особняка рассказал. Здоровый мужик был. Если бы на него напали грабители, он бы их голыми руками скрутил, как минимум шум бы поднял, и кто-нибудь да услышал и пришёл на помощь. А тут никакого сопротивления. Вообще.

Белозёров достал из папки заключение судебного врача Семёна Лукича Тулина:

— Так… — Василий начал внимательно читать заключение. — Странно, очень странно. Как будто Гусятников знал убийцу и в какой-то момент повернулся к нему спиной. Один точный удар. Рана узкая, с ровными краями. Орудие убийства проникло под левую лопатку, аккуратно между четвёртым и пятым рёбрами, и достало до самого сердца. Крови снаружи почти не было. Так, небольшое пятно. Значит, плотная ткань сюртука закрыла рану, и всё ушло внутрь. Семён Лукич пишет, что раневой канал ровный, глубокий. Сантиметров четырнадцать. Предварительный вывод: орудием убийства является узкий длинный кинжал или нож.

Василий поднял глаза на судебного следователя:

— Аристарх Платонович, вы понимаете, что это значит?

Рябинин молча взял со стола карандаш и начал крутить его в руках:

— Понимаю. Один удар. В тишине. Без шума, без ругани, без единого выстрела.

— Это ещё раз подтверждает, что это не залётные грабители, — произнёс Василий. — Неопытный убийца бьёт куда попало. Режет по животу, марает всё вокруг кровью, жертва орёт от страха. А тут… Тут работал профессионал. Убийца подошёл сзади, когда Гусятников повернулся к нему спиной и, скорее всего, даже не подозревал об опасности. Удар нанесён опытной рукой. Точно. Хладнокровно. Без малейшего колебания. Попасть с первого раза таким клинком ровно в межрёберную щель — для этого нужна огромная практика и хорошее знание анатомии.

— Анатомии? — Рябинин прищурился. — Намекаешь на врача? Или бывалого каторжника-убийцу?

— Или на наёмника, который зарабатывает этим на жизнь, — ответил Белозёров. — Гусятников даже обернуться не успел. Его тело придержали, а потом аккуратно уложили на паркет возле стола. И только после этого убийца приступил ко второй части программы. К инсценировке ограбления.

— Значит, сначала тихо убил, а потом стал переворачивать мебель, — подытожил Рябинин. — И никто его не торопил. Убийца остался в кабинете один на один с трупом.

— Именно. И у него было более чем достаточно времени. Вот теперь давайте посмотрим, чем он занимался все эти часы. Или они. Мы пока не понимаем, сколько человек было в кабинете.

Василий вернулся к протоколу осмотра рабочего кабинета, который написал Рябинин.

— Итак, Аристарх Платонович, в вашем протоколе есть одна любопытная деталь, на которой я вначале не стал заострять внимание: осмотр сейфа немецкой фабрики «Арнгейм», — продолжил Василий. — Я так понимаю, осмотр делал Тихон Мохов, а вы с его слов писали?

— Всё верно. Тихон у нас специалист по сейфам и несгораемым шкафам. Видит сразу, если его открывали не ключом, — Рябинин потянулся и хрустнул пальцами. — Сейф стоит в углу. Дверца настежь. Замок открыт.

— Вот именно, что открыт, — Белозёров приблизил страницу к глазам, перечитывая записи Рябинина. — Внешних повреждений на стальном корпусе и замочной скважине не обнаружено. Ригели задвинуты в положение «открыто». Следов применения фомки или кувалды, а также ломки сувальд не имеется.

Василий поднял взгляд на судебного следователя.

— Вы же знаете, что это за сейф? — спросил Белозёров, внимательно посмотрев на Рябинина.

— Конечно. Это сейф «Арнгейм». Почти восемь сантиметров бронированной стали, двухключевой сувальдный замок с секретом и поворотным шифром. У нас в городе таких сейфов от силы десяток. Их ставят в банках да у богатых купцов и промышленников. Чтобы разворотить такую махину, нужен либо динамитный заряд, либо часа три работы кувалдой и