Медоед 12 - Макс Гудвин

— Тиммейт, команда отелю в Санкт-Петербурге — срочно эвакуироваться! — произнёс я, уже понимая, что сейчас будет.

Если машина смогла без проблем взять московский «офис», то питерский разнесёт как нефиг делать.

— Тиммейт, ближайший самолёт до Питера когда?

— Сейчас двадцать второй час, Медоед. Из Домодедова в Пулково сегодня ещё есть рейсы. S7 — вылет в 23:10, прилёт в 00:45. Час тридцать пять в воздухе. «Аэрофлот» — 23:30, прилёт в 01:00. Успеваешь на оба. Билеты есть.

Я посмотрел на часы которые показывали двадцать два ноль-ноль.

— Бери S7, 23:10.

— Готово. Докладываю: питерский отель ОЗЛ подтвердил эвакуацию. Люди выводятся.

— Передай им: пусть уходят быстро. Эта железяка не церемонится, — дополнил я инструктаж.

А пока я добирался до Питера, всё и случилось. Машина штурмовала пустой отель, и, несмотря на то что ликвидаторы и смотритель заминировали всё там, добралась до пульта и открыла все камеры. Ещё бы — ложный Медоед в бронемашине не обошёл растяжки, мины и фугасы… Он даже в худшем случае с помощью вспышки света откатится назад до момента гибели. Но были и хорошие моменты: узников никаких в Питере не содержали, а ликвидаторы не шибко планировали мне перечить и, скидав всё из оружейки в фургон, убыли в неизвестном мне направлении. И потому я посмотрел в аэропорту видео с камер, как робот-убийца с безногим мудаком просто бродят по пустой базе, иногда задевая датчики цели, незначимых для него осколочных гранат.

— Фома, моё оружие и броня у тебя? — спросил я, набрав Фомина.

— Так точно, — ответил он, взяв трубку.

— Хорошо, — выдохнул я, видя, как цель уходит от Питера в сторону Эстонии, записывая сообщение Дяде Мише. — Наблюдаю боевую машину противника на марше, движется по трассе Е20. Дядь Миш, жахните по ней с вертушек, чтобы я лишний раз не бегал. Нам бы хотя бы пару его возможностей откатываться сжечь. Раза четыре убьёте — и погибнет.

Рассеянное зрение видело, как цель удалялась, а точка, которая проецировалась на карту, и правда говорила о том, что машина предпочитает бежать по дороге.

— С чего ты взял, что он бежит, а не взял в заложники водителя фуры и не везёт костюм с собой до границы, угрожая, пистолетом к примеру? — спросил у меня Тиммейт.

— Предположил, — ответил я.

— Да-а-а-а… Зря я тебя гонял по США ножками… Короче, сообщение отправил твоё. Скорость объекта можешь определить?

— Не могу, я не радар ГИБДД. Я вижу, что она есть и она движется. Вот у этой точки, — и я ткнул в телефоне туда, где я её видел.

— Кингисепп, понятно. Сейчас к тебе Фома приедет с передвижным складом. Ожидай на улице, — закончил Тиммейт.

Ночь в Санкт-Петербурге с 23 на 24 февраля 2026 года встретила меня небольшим минусом — около семи по Цельсию, но из-за ветра ощущалось как минус десять. А на парковке у аэропорта меня ждала тонированная Газелька.

И тут же свист в голове ознаменовал приближение другого вечного. Но нет худа без добра, теперь, с этим бессмертием, я знаю, каково это, когда фляга свистит. И, открыв салон, я ступил в него. Тут было мало места из-за оружия и брони, которые занимали всё пространство на полу и на сидениях.

И, увидев Фому, я представился по форме Эдикта, на меня наложенного. И, получив рукопожатие от другого вечного, я вдруг заметил, как на его лице поплыла гримаса нарастающей боли.

— Не тупи, Фома. Нужно представиться, повторяй: Я Дмитрий, сын Сергея, именуемый Фомой, из города Санкт-Петербурга, а то умрёшь навсегда.

— С-сука, — прохрипел он и поспешно и сбивчиво выполнил свой Эдикт, произнеся ритуальную фразу приветствия.

А когда представления были позади — хотя мы прекрасно друг друга знали, — он выдохнул и посмотрел наверх, на обшивку кабины газели.

— А если я забуду представиться? Умру?

— Навсегда, — выдал я.

— Мерзость, конечно, эта ваша заливная рыба.

— Ты умирал от сепсиса, с дырой в груди, поэтому я тебя решил еще заставить поработать на Родину, — произнёс я. — Остальные ликвидаторы где?

— На конспиративных квартирах.

— Хорошо, — кивнул я, оглядывая склад на колёсах изнутри, находя глазами свой шлем «Ронин» и свою броню.

— Куда ехать? — спросил Фома.

— Подкинь до Эстонии, — попросил я.

— Поехали!

И мы поехали, а я одевался в привычное, слегка пахнущее, но привычное. Проверяя свой СР-3М, я понял, что оно в моём противостоянии не шибко-то поможет.

— Тиммейт, свяжись с кем-нибудь, кто может подогнать мне гранатомёт противотанковый, лучше несколько штук.

— «С кем-нибудь» — это с кем? — спросил меня Тиммейт, ему, как машине, нужно было говорить точнее.

— С кем-нибудь, у кого есть и кто может дать.

— Звоню генерал-полковнику, — ответил Тиммейт. — Сообщу, что Медоед в пути — просит гранатомёты.

— Всё так.

На ходу я пересел на переднее сиденье. Теперь я был экипирован, но тварь была бронирована и, скорее всего, постарается уйти через границу. Потому как сознания у меня с ней были одинаковые, пойдёт пешком и скорее всего бегом.

— Ответ от Дяди Миши пришёл. Они с помощью ГАИ и ЦСН Управления «Альфа» перекрыли трассу, досматривают фуры, ищут робота, — выдал в наушнике Тиммейт.

— Номера нашей газели передай Альфе, чтобы нас френдли фаером не поджарили, — произнёс я.

— Понял. На русском это называется дружественный огонь, — дополнил Тиммейт.

— На русском это называется бардак и несогласованность манёвров малых групп, коей я как раз и являюсь.

Мы ехали, а я постоянно проверял, куда движется цель. И в какой-то момент я увидел картинку на грани воспоминания или смутной иллюзии, как мне звонил Дядя Миша и говорит, что ПТУР-исты «Альфы» подбили цель и больше никуда ехать не надо. Я улыбнулся этой мысли, потому как цель вдруг свернула с трассы, «пойдя» налево. Это была минус одна попытка ложного Медоеда, и оставалось ещё три, как максимум.

О чём я сообщил курирующему операцию офицеру, а в ответ получил информацию, что, только что,