Повелитель Стихий. Том 5 - Ярослав Сай

Я хмыкнул в кружку. Четырежды единённый. Какой кошмар.

— А ещё, — Тэвин понизил голос, как будто во дворе собственного дома его могли подслушать. — Появилась новая тёмная лошадка. И тёмная в прямом смысле. Из Ксэдрина объявилась наследница дома Кхарт. Единённая со смертью. Говорят, седьмую грань взяла ещё ребёнком, прикинь? Потом много лет болела, нигде не появлялась, все уже списали её со счетов. А теперь вернулась, здоровая. Представляешь?

С трудом удержался от того, чтобы хмыкнуть. Ещё как представляю. Ведь именно я был той причиной, по которой Ларика встала на ноги.

Не думал, что мы так быстро встретимся снова.

— И это я ещё главного не сказал, — Тэвин отложил обглоданную кость и вытер ладонь о штанину. — Она красивая. Очень. Знаешь же, что про владеющих смертью обычно говорят крайне нехорошие вещи. А про неё никто и дурного слова не говорит. Вообще никто. По крайней мере в открытую.

— Из уважения к её силе?

— Из уважения к красоте. Наследники домов за ней табунами ходят, Фальк. Чуть ли не каждый второй! Наперебой ловят её взгляды и выстраиваются в очередь, чтобы просто рядом постоять.

— А она что?

— А она со всеми одинаково приветлива. Не выделяет никого. Знает себе цену. И такое поведение ее ухажеров только распаляет.

— Тяжёлая у наследников жизнь, — усмехнулся я.

— Не смейся. Половина моих соперников сейчас вместо тренировок пытается хоть как-то с ней сблизиться. Думаю, дом Грэйвар сейчас купается в лучшая славы.

Сомневаюсь. Та Ларика, которую помнил я, сидела полупрозрачной тенью на скамейке посреди мёртвого сада и спокойно ждала собственных похорон. И да, может девушка и оправилась, но не уверен, что такой резкий контраст легко ей дается.

— Чего ты ухмыляешься? — Тэвин подозрительно прищурился.

— Сочувствую ее воздыхателям.

— Правильно. Я же говорю, — он ткнул в мою сторону недоеденным куском мяса. — Безнадёжное дело. А наследников безнадёжные дела как раз и притягивают, их же с детства учат побеждать.

Дальше дни потекли одинаково. С утра меня впускали в резиденцию и вели вниз, к источнику, где нить воли до самого вечера затаскивала в сопряжение струю за струёй. На закате я выбирался во двор, ужинал под грохот ударов по мишеням и слушал свежие столичные новости.

Все они крутились вокруг турнира — в город съезжались участники, и чуть ли не каждый вечер Тэвин перечислял очередных прибывших наследников.

Естественно, большую часть имён я слышал впервые.

Четвёртая грань стихии металла поддалась за два дня до регистрации, под самый вечер, когда виски уже гудели от усталости. Тускло-серый росток принял последнюю струю, по озеру разошлась тяжёлая рябь, и давление, с которым я воевал все эти дни, чуть поутихло. Грудь отпустило.

Долго. Услышь меня кто-то со стороны, то недоуменно покрутил бы пальцем у виска, но по сравнению с другими моими стихиями это и правда было совсем не быстро.

Интересно в чем дело. Особенность стихии? Или я наконец-то начал приближаться к потолку? Всё же каждая следующая стихия должна даваться кратно сложнее предыдущих.

Тэвину про свои успехи я говорить не собирался. Еще причислит к демонам каким-нибудь, буду потом отмываться.

Вечером того же дня, заметив, что я нахожусь в хорошем настроении, эларий позвал меня в верхний город — пришло время оплачивать первый из проигранных ужинов.

Естественно, простым рестораном ограничиться Тэвин не мог. Выбрал заведение из тех, у входа в которые лежат барсы в упряжи с серебром. Зал сверкал льдом — вдоль стен тянулись ледяные витрины, где на подушках из колотой крошки стояли блюда.

Публика собралась такая, что даже мой белый костюм с Собрания никого не впечатлял. Нас провели к столику у витрин, по дороге Тэвин успел раскланяться с парой знакомых и шёпотом назвать мне цену ближайшей закуски. На эти деньги в Таргисе можно было питаться месяц.

— Учись, Фальк, — он развалился на стуле и подвинул мне карту блюд. — Проигрывать тоже надо уметь. Я проигрываю красиво.

— Ты проиграл мне четыре спора подряд.

— И с каждым разом всё красивее! Бери рыбу вот эту рыбу, десятилетней выдержки, она здесь лучшая. Отец её по праздникам заказывает.

Официант в белом принял заказ не записывая и исчез между витринами, а вернулся уже с подносом — рыбу подали прямо на пластине льда, с инеем по краю.

Я отрезал кусок и попробовал.

— Ну как тебе? — Тэвин следил за моей реакцией так, словно от моего одобрения зависела его жизнь.

— Неплохо.

— Неплохо⁈ Да, говорят, за этот рецепт дома даже судились!

Спорить я не стал. Готовили тут и правда на совесть, а голод после источника всё ещё терзал мой желудок.

Я успел разделаться с половиной, когда белая точка в сопряжении зашевелилась.

Высший. И не один.

Дверь в конце зала распахнулась, и в помещение потянулась процессия из полудюжины молодых элариев, разодетых как на приём. В середине шла девушка, привлекавшая всеобщее внимание — гости продолжали жевать, но смотрели уже только на неё. Кто-то за дальним столиком принялся спешно приглаживать волосы.

Я ее узнал с первого взгляда. Ларика.

Девушка шла лёгким шагом и тихо смеялась над какой-то шуткой одного из своих спутников. От полупрозрачной тени из мёртвого сада не осталось и следа — глаза, когда-то выцветшие и спокойные, теперь были ясными, живыми.

Рядом с ней вился эларий в белом с золотыми застёжками. На выходе из кабинета он подал ей руку, хотя переступать там было нечего, и тут же наклонился к самому уху, нашёптывая что-то по дороге. Соседа, сунувшегося было с другой стороны, он оттолкнул плечом не глядя. Ну и хмырь!

Ларика, к слову, почти не обращала внимания на назойливого ухажера, и большую часть его реплик пропускала мимо ушей, смотря ровно перед собой.

— Фальк, — зашипел Тэвин, пихая меня локтем. — Вот она, та темная лошадка! Помнишь, я тебе рассказывал? Да не пялься ты так!

— Это ты её сейчас взглядом сверлишь, — усмехнулся я.

Ларика скользнула взглядом по залу и зацепилась за наш столик. В её глазах

появилось удивление, которое быстро сменилось узнаванием и следом радостью.

Не успел я опомниться, а на лице девушки появилась широченная улыбка, и буквально через секунду наследница дома Кхарт уже висела у меня на шее. Я даже моргнуть не успел, настолько