Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

Тем более этот выглядел как обычный работяга — крепкий, хорошо сложенный, без каких-либо заметных отличий.

Когда, наконец, основной наплыв прекратился, зал начал пустеть, и я позвал Млата и друзей Яника.

— Все, ребят, на сегодня. Идите отдыхайте.

— А я… — возмутился братец.

— Пусть идет, — махнула рукой Лика. — Я тут уже справлюсь. А он пусть с утра пораньше придет, я посплю на час больше.

— Утром разбужу! — пригрозил я брату, и тот с радостным верещанием с друзьями помчался к себе в комнату считать сегодняшний заработок. Через пять минут друзья проскочили мимо меня и быстро исчезли за дверью.

Я думал, новых посетителей уже не будет, но через некоторое время дверь снова открылась.

Вошедший мужчина был огромным.

Ростом примерно с Ивера, а тот, так-то, был выше большинства мужчин в округе. Только сложен этот человек был как-то странно. Объемное туловище, огромное брюхо и короткие, почти тумбообразные ноги. Руки при этом выглядели совершенно обычными по длине, но по толщине было понятно — силой природа его не обделила.

Лицо толстое, широкое, с мягкими щеками.

Сначала он вызвал у меня какие-то тревожные чувства, наверное, из-за размеров, но он их тут же развеял.

Здоровяк огляделся, весело и заразительно засмеялся и плюхнулся за ближайший столик, где сидело трое потрепанных жизнью крестьян, мусоливших кружки с элем уже час, наверное. Видать, на добавку уже не хватало, а расходиться не хотелось.

— А знаете байку про трех крестьян, которые хотели избежать ежегодной выплаты налога? — громогласно, на весь зал спросил мужиков он и сам же заржал. — Сейчас расскажу! Вас вообще как зовут? Не против, что сел с вами? А налейте моим друзьям по кружечке, за мой счет!

Следующие полчаса, кроме него, никого не было слышно. Весело смеялся, громко шутил и вообще выглядел добродушным балагуром, от шуток которого я дважды промахивался, проливая на пол эль, так как от смеха не мог удержать кружку ровно.

Хм… странно. За тем столиком сидело трое, а с воином сидел один. А теперь с дружинником сидят двое, а тех двое. Знакомы? Или дела какие возникли? Просто сидели-то они далеко друг от друга…

Народу осталось человек двадцать, и еще двое ушли, расплатившись наверх, в свои комнаты.

«Скорее вы уже закругляйтесь», — мысленно поторопил я оставшихся, желая тоже поужинать и помыться. Или попросить у Маши тарелку и прямо за стойкой поесть?

Мои мысли нарушил звук, который почему-то выбил меня из сонного состояния. Я не сразу понял, что не так, пока не услышал звук повторно.

— Хгми-хгми! — раздался кашель от мужчины, сидящего за спиной, за третьим от стойки столиком.

— Гязель⁈ — прошептал я, внимательно приглядываясь.

В зале осталось всего шесть занятых столиков.

Дружинник с двумя мужиками, причем по лицу было видно, что ему очень неприятны его собеседники.

Столик с Горыном и тремя мужиками, один из которых весь погнутый. Вроде даже слышал, как соседи его Корягой называли.

Здоровый балагур с двумя мужиками, а третий положил на стол пять медяков и ушел на улицу, видать, в туалет.

Шестеро строителей, которые уже полчаса как закруглялись, но все никак не могли разойтись.

Столик с двумя мужиками, один из которых, скорее всего, мой давний знакомый с тракта.

И пятеро крестьян, пришедших последними, уже доедающих и собирающихся уйти в обустроенный сарай, где сняли спальные места.

— Лика, постой минутку, я отлучусь, — негромко позвал я девушку, а сам быстро, под ее ошибочно понимающий взгляд, побежал к Иверу.

Тот развалился на стуле, закинув ноги на столик, и читал какой-то свиток. Увидев мое встревоженное лицо, мгновенно вскочил, готовый бежать в зал.

— В зале Гязель. Ну, помнишь, те двое, что ночью за мной гонялись по лесу, когда я с Храма возвращался…

— Помню. Один?

— Нет, с ним еще один сидит, и один пересел… А еще там Горын, побитый, и с ним трое. Самого колоритного Корягой зовут.

Дядя нахмурился.

— Что-то мне Ставр про Корягу упоминал. Так, рисковать не будем. Они, может, и сброд, но от случайности и разгильдяйства хороший воин погибает так же, как и от хорошего противника. Бегом к себе, наденем тебе броню, а я потом Ставра позову и помогу ему снарядиться. Он хоть и слепой, но его можно на входе поставить, чтобы внутрь никто не заскочил. И это… накинь потом на броню что-нибудь, чтобы она сразу в глаза не бросалась.

Дядя быстро надел поддоспешник, кольчугу, схватил в руку меч в ножнах, что-то еще, и мы выскочили в коридор. Я бросился к своей комнате, а Ивер стелющимся шагом подбежал к двери в зал, приоткрыл, быстро огляделся и сразу же помчался ко мне.

Я быстро надел поддоспешник, подтянул ремни и схватился за чешуйчатую броню, что досталась мне из трофеев оборотней.

— Они пока не нападут, — негромко сказал дядя, помогая затянуть ремни. — Ждут, когда все лишние разойдутся.

— Я тоже так подумал.

— Им сейчас выгоднее ждать. Оставшиеся гости скоро разойдутся, лягут спать, и тогда они попробуют забрать у тебя выручку без лишних свидетелей.

Он проверил крепление на плече и протянул мне свою рубаху, принесенную с собой.

— Она с воротом и легко сядет на железо. Хорошо скроет. Я за Ставром. Думаю, пока воин сидит в зале, они не нападут. Если он захочет уйти до того, как вернусь, — задержи его. Скажи, я хочу с ним поговорить.

— Думаешь, он нам поможет?

— Если он действительно дружинник, а не наемник с хорошей выправкой, то должен. Дружина разбойников не любит. Предложу ему присоединиться к нам.

— А если откажется?

— Тогда будем решать без него. Это просто разбойники. Я больше переживаю, чтобы они тебя не задели, чем то, что с ними не справлюсь.

Ивер поправил рубаху и помчался наверх, а я быстро зашел в зал и встал за стойку, чтобы частично скрыть смену облика.

Лика как раз собирала посуду с одного из столиков.

— Лика, — подозвал я ее, — отнеси это на кухню и помоги там помыть. Я пока здесь сам.

— Хорошо.

Девушка сильно удивилась просьбе