30+ - Виталий Штольман
Следом телефон зазвонил снова. Спелый.
– Здорова, братик! До тебя, как до Кремля… не дозвониться… Ну как там дела?
– Пиздец, Вадик!
– Чего такое?
– Ксюха выпилилась.
– Совсем?
– По ходу. Пена изо рта. Лежит как-то неестественно. Выглядит она какой-то мертвой… Или нет… Я не знаю!
– Тут надо точно знать.
– Сейчас я тебе фотку перешлю из чата.
– Бабы тебе прислали?
– Ага, – Данила пересылает фотографию Вадику, – Смотри!
– Ща! – пауза, в которой Спелый изучает присланный материал, – По ходу, да… Выпилилась! Это у тебя на хате?
– Ага! Поеду туда! Ты поедешь со мной!
– Братик, я тут как бы мебель пыряю. Начальник и так бухтит, что в телефон втыкаю.
– Вадик, мозги мне не еби, я тебе оплачу твой рабочий день.
– В двойной.
– Ты че торгуешься?
– Масть идет, чего бы и не поторговаться.
– Ненавижу.
– Сам тогда езжай!
– Слышь, закину тебе пятерку сейчас.
– Семь. У меня три пятьсот в день. Могу расчетный листок показать.
– Все, иди отпрашивайся. Сейчас приеду.
– Другое дело. Ехать-то знаешь куда?
– Примерно.
– Забей в навигаторе «Табуреточка» и приедешь.
– Хорошо.
Данила завел «Мерседес» и всей ненавистью даванул по газам… Злоба вселила в него Шумахера, отчего он гнал, обгонял, нарушал… К счастью, ни одного стража дорог не попалось… А, камеры… Да, черт с ними, с этими камерами… Потом оплатит… Не до этого сейчас!
Спелый уже ждал карету возле «Табуреточки», далее вояж до дома Данилы.
– Ну что пошли? – волнительно спросил Вадик.
– Давай покурим.
Закурили. Молча.
– Ну что пошли?
– Давай еще посидим. Что-то стремно.
– Не говори-ка.
– Ты видел трупы когда-нибудь?
– Я был на похоронах.
– Ну нет… Так чтобы в естественной среде… С пеной изо рта…
– На дороге как-то видел… Там кого-то на куски размотало.
– Это уже какой-никакой, а опыт, а я девственно чист в отношениях с трупами.
– Ну чисто гипотетически это тот же человек.
– Только без жизни.
– Ну температура пониже, но это же все еще тот человек.
– Как-то не совсем тот.
– Да тот-тот, пошли…
– Да… Скоро и адвокат подъедет.
– На кой?
– А чтоб все чин-чинарем было… И на меня мокруху не повесили…
– Как думаешь, она записку предсмертную написала?
– Сто процентов. Она там меня во всех грехах и обвинила.
– Надо найти ее и выкинуть.
– Ага, там эти две уже ее нашли. Сидят, поди, караулят!
– И твоя филология с битой? – нервно расхохотался Вадик.
– И эта тоже!
– Ты ее уже не боишься? А то вдруг она не оставила мысли об отделении яиц от твоего тела?
– А ты?
– А я-то тут при чем? И ни одной из них ничего плохого не сделал. Какие ко мне претензии?
– Преступники не оставляют свидетелей в живых.
– Ты серьезно? Мы с двумя бабами не справимся?
– Логично. Голова не варит просто.
– Зашмонаем их и отберем записку, потом сожжем и пепел по ветру. Все. А там пусть, что угодно говорят! Наше слово против их. Да и адвокат у тебя крутой. Он же крутой, да?
– Акула.
– Ну вот! Не ссы! Пошли!
Пацаны бесшумно поднялись по лестнице до третьего этажа. Из-за двери ничего не было слышно, что было вполне очевидно, ибо он потратил кучу денег на дорогую звукоизоляцию, но проверить все же стоило. Данила плавно опустил ручку и резко дернул ее на себя. Послышался девичий хохот из кухни. Ребятки рванули на звук, а там обомлели, ибо чудо посетило квартиру Данилы… Ксюха воскресла… Она точно выглядела живой, ибо распивала красное полусладкое с Милкой и Настюхой… Не так себе Данила представлял дружбу поколений… Не так…
На кухне зависло оркестровое молчание, что не то чтобы топор можно было повесить, а склад топоров. Женщины ненавистно сверлили взглядом Данилу, Данила ненавистно сверлил взглядом их… Один лишь Вадик пребывал в знатном ахуе, он же и решил разрядить хоть как-то атмосферу…
– Раз все живы и здоровы, я пойду!