Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

— Пограничники уже дали добро, — сказал я и протянул Геннадию Николаевичу бумаги с «волшебными рунами» подписей.

— Ну разве это не магия, — подумал я, когда увидел, как у родственника приподнялись брови.

— Серьёзно всё у тебя, — сказал он и через короткую паузу спросил. — Как же тебя угораздило на японке жениться?

— Стреляли, — сказал я, пожимая плечами.

Дядь-Гена засмеялся.

— Хе-хе-хе… Ладно. Запустить тебе машину? В быков-коров поиграешь? Или в спички?

— Скучно. А шашки на вашей «Искре» ещё не появились?

— Нет. Но ждём-с.

— Я лучше вздремну немного в машине. У друга пообедал плотно.

— Ну, вздремни. Ты на синей?

— Ага, — сказал, кивнув, я и вышел.

Мы попили с дядь-Геной пива с салями и солёным арахисом, который я привёз из Японии лично для него. Я знал, что он любил пиво и коньяк, и будет долго их любить. Годов до девяностых, когда уедет в Грецию, и перейдёт на виски. Пили мы с ним алкоголь впервые, и поэтому коньяк «Наполеон» в коробке я вручил не ему, а «на всякий случай для руководства».

Дядь-Гена посмотрел на меня одобрительно.

— Правильный ход, — сказал он. — Обязательно передам. Кино-то успели снять?

— Успели. А японцы пусть нашу версию обрабатывают. Глядишь, именно совместный фильм и выйдет.

— Хм! Интересно, какой из тебя артист кино получится? — улыбнулся он.

— Да никакой! — улыбнулся я. — Разве я играл? Я делал то, что умею, и как бы сам действовал, если что. Там, практически, нет комбинированных съёмок. И каскадёров нет. Мы сами все драки исполняли. Дублей было много, да. Чтобы всё срослось.

— Хм! Всё равно…Перед камерой держать себя трудно. Хотя, ты и в детстве был артист. Помнишь, как вы с Ирой нам кукольный театр показывали?

— Помню, да, — покивал я. — Да и в школе не стеснялся стихи читать, книжки, со сцены петь. И сейчас… Хе-хе… Мы в том году в Высоцким, так на Шаморе выступили, что в этом году уже заколебали вопросами: будем, не будем выступать? Все в крайком комсомола звонят, а оттуда мне.

— И как, ха-ха, — дядь-Гена хохотнул, — Будет Высоцкий на Шаморе этим летом?

— В сентябре, — пояснил я. — Вроде, будет. А после этого мы с ним на Бикин поедем. Месяцок поковыряем-помоем песочек.

— Да-а-а… Богатая у тебя впечатлениями жизнь, — сказал дядя Гена и покрутил головой.

— И не только на впечатления, — улыбнулся я.

— Да-да… Мама говорила, сколько ты тогда заработал. И молодец, что родителям деньги отдал.

— Да, как-то, хм, «отдал» и не подходит слово. За мотоцикл заплатил. Туда-сюда…

— Но мама говорила, что ты ей около пятиста рублей дал, — удивился он.

— Это с призовых.

— Хм. Какая разница откуда. Главное, — всё правильно делаешь. И с квартирой у тебя складно вышло.

— Ремонт сделал, — похвастался я. — Приезжайте на новоселье, как Тиэко приедет.

— А свадьбу, что, зажилил? — удивился он.

— А надо? — скривился я. — Документы я уже оформил. Свидетельство о браке на руках. Какая свадьба?

Дядь-Гена почесал подбородок.

— Э-э-э… Ну, хоть как-то же надо посидеть?

— А мы в Губерово приедем и там посидим, — «вдруг» придумал я. — На ноябрьские. Как раз и свинюшку приколят, и я с Бикина не пустым приеду, дичины привезу. Зачем родичей баламутить?

— Правильно! — одобрила меня тётя Зина, не участвовавшая в нашем пиво-питие. — Вы ужинать будете?

Дядь-Гена глянул на меня.

Я пожал плечами. Отказываться от приготовленного ужина я не рискнул, хотя уже был и сыт, и напит.

— Тогда мы с коньячком, — сказал дядька.

— Да, хоть два раза, — сказала Тётя Зина.

Почему-то она не опасалась, что её муж сопьётся так же, как и его отец, мой дед Коля. И она оказалась права. Наследственность в данном случае не сработала. Пить дядя Гена мог много, но всегда контролировал себя. Как и я, да.

Сейчас я тоже себя контролировал. Не потому, что не хотел хмелеть, а потому, что мысленно я был километров за пять от того места, где мы ужинали с пивом и коньяком. Ещё «дремля» в машине, я включился в свой «жучок», который лежал в обуви Гришкиной «невесты», и попытался прощупать окружающее пространство, где он находился. Но тогда у меня ничего не получилось. И это сильно меня расстроило.

Синяя синь не раскрывалась в том месте. Это, скорее всего, была квартира «тёщи», потому что в Гришкиной квартире моя сила, не имея препятствий, раскрывалась вполне себе спокойно. Я проверил это сразу, как только вышел от Гришки и сел в машину.

Пия пиво, закусывая его солёным арахисом и беседуя с дядей, я «раскачивал» защиту «логова ведьм», всё больше и больше накачивая артефакт синей синью. И вот сейчас ведьминская защита не выдержала и я, аккуратно раскрыв «синий зонтик», мысленно проник в квартиру.

«Тёща» отсутствовала. Чем занимаются Гришка с «невестой» было понятно по характерным томным женским и рычащим мужским возгласам, доносящимся из её комнаты. Я бы, в таком случае, на месте «тёщи» тоже на некоторое время ушёл из дома.

— Гришка — сексуальный маньяк, однако, — подумал я. — Уже пара часов прошло, как он к ней пришёл. Хотя… Он, наверное, сначала пирог ел, и чай пил, да с тёщей разговаривал. Не могла она его не «покачать» на счёт меня. Весь ум ему исковыряла, наверное. Да сдерживала его от «исполнения желания». Хе-хе… Есть и у цыганских ведьм практики, с помощью которых они «накачивали» половых партнёров желанием и мужской силой. Я то, имея в себе память Зары, знаю. Вот Гришка и отрывается сейчас по полной.

«Прощупав» квартиру на предмет амулетов, и найдя их на всех окнах и входной двери, «свернул зонтик» и «испарился». Амулетами были портняжные «иглы-булавки» с бусинками, вместо ушка, вставленные в обои в углах оконных и дверного проёмов.

— Простенько, но со вкусом, — сначала подумал я, но потом понял, что именно в этой бусинке и таится ведьмина сила. Я уже знал, что не всякий предмет можетпринять силу. Или, вернее, металл, по своей