Дотянуться до легенды 3 - lanpirot

— Должны быть уже близко. По карте — ещё километра два-три до условленного места.

Я помнил, что место встречи с Савелием находилось у ручья, в небольшой ложбине между двумя холмами. Старик должен был ждать нас там, замаскировавшись и не привлекая внимания. Ещё через полчаса тропа начала спускаться в ложбину.

Я услышал тихое журчание воды — ручей. Остановился и внимательно осмотрелся, узнавая оговоренное место. Но вокруг всё выглядело так, словно здесь никого не было уже много лет. Но я знал — Савелий где-то рядом. Он умеет прятаться так, что его хрен найдёшь.

Я тихо свистнул — так, как мы с Савелием договаривались, уходя в Вязьму. А в ответ — тишина. Я нахмурился: неужели старика здесь нет? Неужели что-то случилось? Или я банально заплутал, придя не туда?

Я собрался было свистнуть ещё раз, но тут из-за старого поваленного дуба, метрах в двадцати от нас, бесшумно поднялась фигура, вооруженная карабином.

— Ну, здравствуй, Коля-Николай, — тихо произнёс Савелий, выходя из укрытия. — И тебе Фича наше почтение. А почему вы одни, без Максима Карловича? Что-то случилось? — тщательно скрывая волнение (но всё равно я услышал эти нотки в его голосе), спросил старик.

— План изменился, Савелий, — ответил я, подходя ближе. — Максим Карлович остался в Вязьме, с Брагиным. У нас теперь новая задача — и она требует его личного участия.

Старик нахмурился, его цепкие глаза внимательно смотрели на меня:

— Новая задача? Это как понимать?

— Пойдём к твоему убежищу, — предложил я. — Там и расскажу всё подробно.

Савелий кивнул и повёл нас вдоль ручья — вниз по течению, между густых кустов ольхи. Вскоре мы оказались в небольшой ложбине, укрытой от ветров высокими елями. Нашлось здесь и аккуратное кострище, обложенное камнями, внутри которого тлели угли. Рядом, под природным навесом из густых еловых лап, было обустроено лежбище. Всё по-походному, аккуратно и основательно — было видно, что старик обустроился капитально, не на один день.

Пока Фича возился с рацией, старик ловко разворошил угли в кострище, подбросил сухих веток, и через минуту уже весело потрескивал огонь. Савелий взял закопченный котелок, набрал в него воды из ручья и поставил на огонь.

— Ну, рассказывай, Коля-Николай, — произнёс он, усаживаясь на бревно у костра, — пока вода для чая закипает. Чего там за задача такая нарисовалась?

Я сел напротив Савелия и начал рассказывать. Рассказал всё, разумеется, без встречи с комиссаром. Савелий слушал молча, а когда я замолчал, он произнёс:

— Ясно. А от меня чего требуется?

— Ты с Фичей уходишь обратно в Рославль. Сейчас Фича отстучит радиограмму барону, дождёмся его ответа — и всё. Можете с утра выходить.

Савелий кивнул:

— Понял. А ты?

— А я возвращаюсь в Вязьму, — ответил я, — Максим Карлович так решил.

Старик ещё раз кивнул и поднялся:

— Сделаю. Доведу этого оглоеда обратно в целости и сохранности.

— Никогда в тебе не сомневался, Савелий Лукич.

Фича уже склонился над рацией, крутя ручки настройки. Я сидел рядом и смотрел, как его тонкие пальцы ловко бегают по ключу. Рация тихо трещала, отправляя в эфир зашифрованное послание. Фича закончил передачу, откинулся и вытер пот со лба:

— Всё. Отправил. Теперь ждём ответа.

Ждать пришлось недолго — минут через пятнадцать рация снова ожила. Фича склонился над ней, внимательно слушая треск и помехи, затем начал записывать что-то на клочке бумаги. Через несколько минут он поднял голову и посмотрел на меня:

— Ответ. От барона.

Он взял клочок бумаги и начал записывать. Затем еще какое время потратил на расшифровку послания. Текст радиограммы от старого барона звучал так: «Новую тактику одобряю. В Иркутске и Чите есть мои агенты — контакты, явки, пароли прилагаю. Если придётся выбираться самостоятельно — используйте этих людей».

Дальше шли обещанные бароном контакты. Я перечитал список ещё раз, запоминая. Клочок бумаги с шифровкой я уничтожил.

— Ну что, — произнёс я, поднимаясь, — кажется, мы сделали всё, что нужно. Переночуем и в путь.

Старик кивнул:

— Правильно. Ночью по лесу идти — себе дороже. Сейчас перекусим, и можно на боковую.

Савелий достал из вещмешка кусок сала, несколько сухарей, банку тушёнки и макароны. Вода в котелке уже закипела и вскоре мы набили животы вкуснейшими макаронами по-флотски. Уже стемнело, когда мы доели макароны, попили чай и устроились на ночь.

Савелий подбросил дров в костёр, сказав, что покараулит — у него бессонница, да и выспался он вволю за эти дни. Едва я закрыл глаза, как провалился в глубокий сон. А с первыми лучами солнца я отправился в обратный путь, распрощавшись со стариком и Алексеем, ставшим за эти дни верным напарником.

— Ну, бывай, Лёш, — сказал я, пожимая ему руку. — Доберись до Рославля без приключений!

— Удачи, Коля, — тихо ответил радист. — Береги себя.

Я вышел из ложбины и двинулся обратно по тропе. Утро было холодным, туман стелился по лесу, цепляясь за деревья. Тропа теперь казалась знакомой — поэтому шёл я быстро, стараясь не сбиться с направления. Серая «Эмка» стояла на том же месте, где и вчера. Комиссар курил, прислонившись к капоту, и, увидев меня, спросил:

— Всё в порядке, Коля?

— Да, Егор Фомич, — ответил я, подходя ближе. — Шифровку передали, ответ получили.

— Отлично! — Он затушил папиросу и забрался в салон. — Поехали!

«Эмка» плавно развернулась на узкой лесной дороге и вскоре выехала на шоссе. Я быстро пересказал комиссару об ответе старого барона, сдал ему контакты в Иркутске и Чите, попросив их пока не трогать — мало ли как будут складываться обстоятельства миссии.

Егор Фомич ответил утвердительно, он сам это понимал лучше меня. Машина плавно качалась, мотор гудел монотонно, и сон постепенно сморил меня, хоть я и спал всю ночь в лесу без задних ног. Проснулся я от того, что «Эмка» затормозила.

— Приехали, — коротко бросил Егор Фомич. — Будь осторожнее! — произнёс он на прощание, и мы расстались.

Дальше я пешком — высадили меня за несколько кварталов от дома Брагина. Минут через сорок я уже сворачивал в знакомый переулок. Зашёл во двор, поднялся на крыльцо и остановился возле запертой двери. Между косяком и дверным полотном торчал тетрадный листок. Я вынул его, развернул и прочел послание, адресованное, скорее всего, именно мне.

«Мы на фабрике. Ключ под ковриком. Заходи, там для тебя всё приготовлено».

Я сунул листок в карман, нашёл ключ и вошел в дом. В гостиной на спинке стула, стоявшего у окна, аккуратно лежала стопка одежды. Рубаха, потёртые брюки, такой же поношенный пиджак и кепка.