Дотянуться до легенды 3 - lanpirot

«Одевайся, одежда куплена специально для тебя. Ждем тебя на фабрике».

Я усмехнулся, сбросил гимнастёрку, сапоги и штаны — форму убрал в вещмешок и спрятал под кровать в своей комнате. Потом переоделся. Рубаха оказалась впору, брюки тоже, пиджак сидел свободно, но не висел, как на вешалке. Сапоги оставил свои — не хотелось вбивать ноги в незнакомой обуви. Сейчас многие ходят в сапогах — это не будет бросаться в глаза.

В зеркале в прихожей я увидел обычного советского работягу — немного уставшего, немного помятого, но вполне подходящего под легенду. Сунул в карман пиджака гражданские документы и вышел из дома. Ключ сунул обратно под коврик.

До фабрики я добрался без проблем — дорогу я знал. Прошёл через главные ворота, предъявив пропуск, который мне оставил Брагин вместе с запиской, и оказался на территории завода. Кипела работа — повсюду сновали люди, таскали ящики, разбирали станки, грузили оборудование в машины. Эвакуация шла полным ходом.

Брагина я нашёл в одном из цехов — он стоял возле какого-то большого станка, что-то объясняя рабочим. Увидев меня, кивнул и махнул рукой, чтобы я подождал.

— Всё нормально прошло? — тихо спросил он, когда освободился и отвел меня в сторону.

— Да, — коротко ответил я, не вдаваясь в подробности.

— Отлично, — кивнул Брагин. — Сейчас пойдём к особисту для проверки. Ты не дёргайся только — с приятелем твоим всё штатно прошло.

— А где он сейчас?

— Трудится в поте лица, — усмехнулся Брагин. — Особиста пройдешь — отведу тебя к нему.

Мы прошли в небольшой кабинет на втором этаже главного корпуса. За столом сидел мужчина лет сорока, с усталым лицом и красными глазами от бессонницы. На столе — стопки анкет, печати, чернильница.

— Николай Владимирович, — произнёс особист, даже не подняв головы. — Что, ещё одного специалиста привели?

— Да, — Брагин протянул ему мои документы. — Слесарь по ремонту оборудования — нам такие руки сейчас на вес золота! Сам же знаешь — не успеваем ничего!

Особист вяло пролистал мой паспорт, выдал бланк анкеты и заставил его заполнить. Я вышел в коридор, быстро пробежался по графам, заполняя требуемые места и проставляя «галочки». После чего вернул заполненный лист бумаги особисту.

Тот задал мне пару вопросов ни о чём — где родился, где проживал, кем работал до войны, есть ли семья. Я отвечал коротко, не вдаваясь в подробности. Особист даже не посмотрел мне в глаза — просто механически заполнил какую-то бумагу, шлёпнул печать и отпустил.

— Всё, — произнёс он, — можете идти. Маслов вам покажет, что делать.

Я вышел из кабинета, чувствуя странное облегчение. Никакой особой проверки, никаких подозрительных взглядов, никаких лишних вопросов. Просто — оформили и отпустили. И тут у меня возникло стойкое ощущение, что здесь поработали люди Егора Фомича. Слишком всё было просто, слишком гладко — словно особисту просто приказали закрыть глаза и не задавать лишних вопросов.

Моя догадка частично подтвердилась, когда на территории фабрики я мельком заметил знакомое лицо одного из сотрудников команды полкового комиссара. Значит, люди Егора Фомича действительно теперь не спускают с нас глаз. После беседы с особистом Брагин повёл меня на участок, где я должен был работать до самого отъезда из Вязьмы. Это был большой цех, где стояли станки для обработки льна — чесальные машины, трепальные агрегаты, прядильное оборудование. Частично уже разобранное и демонтированное, но работы оставалось ещё непочатый край.

Бывший ротмистр передал меня с рук на руки начальнику участка, тот определил мне фронт работ, и понеслось… Вкалывать пришлось реально в поте лица — с утра до вечера, а иногда и дольше. Иногда мы даже не уходили с завода — ночевали прямо в цеху.

Впахивали сверхурочно, насколько хватало сил. Руки отваливались, мышцы сводило, спину временами простреливало острой болью. Мастер, а временами и сам Брагин ходил между станками, проверял, подсказывал, подгонял. Так прошло несколько дней. Я почти не разговаривал с Максом — сил на пустопорожнюю болтовню во время работы не оставалось, а вечерами, закончив работу, мы тупо вырубались.

Заводские цеха постепенно пустели, а это означало, что скоро мы должны были отправиться в путь. И вот, наконец, наступил этот долгожданный день. Утром Брагин собрал нас в своём кабинете:

— Всё, товарищи (теперь мы называли себя только так, даже оставшись без посторонних — никаких господ — сплошная конспирация), работа закончена. Оборудование упаковано, вагоны загружены. Сегодня вечером — отъезд. В восемь вечера отправляемся на вокзал.

Вечером мы все вместе — я, Макс и сам Брагин — заранее явились на вокзал. Платформа кишела людьми — рабочие, инженеры, их семьи, военные — кого здесь только не было. Все спешили, суетились, плакали, прощались. Наш эшелон уже стоял у платформы — длинный состав из весьма потрёпанных пассажирских вагонов.

Мы быстро нашли свой вагон, познакомились с его проводником и загрузили нехитрые пожитки в наше купе. Мы не спрашивали, как Брагин умудрился определить нас именно в этот вагон, оказавшийся, наверное, самым комфортабельным из всего состава. Похоже, что именно его высокая должность на фабрике позволила это провернуть.

В ожидании отправления поезда, мы курили, стоя на перроне, и я успел хорошо рассмотреть, в каких условиях придётся ехать всем остальным. Даже общие вагоны можно было считать нормальными условиями, а ведь были еще обычные теплушки, лишь условно приспособленные под перевозку людей.

Паровоз дал громкий свисток, предупреждая о скорой отправке. Мы залезли в вагон и заняли свои места. Брагин занял место у окна, Макс сел напротив, я — рядом с ним. Вагон постепенно заполнялся людьми, кто-то плакал, кто-то прощался через окно с оставшимися на перроне.

Прозвучал еще свисток, состав дёрнулся и медленно тронулся с места. Перон, провожающие, фонарные столбы неторопливо «поехали» назад. На пороге нашего купе неожиданно возник крепкий мужчина лет сорока с явно военной выправкой. Он пробежался по нашим лицам цепким профессиональным взглядом и произнёс:

— Здравствуйте, товарищи! Похоже, что мы с вами соседи.

— Очень рады знакомству! Проходите! — радушно произнес бывший ротмистр, немного подвинувшись. — Николай Владимирович Маслов, — представился он, протягивая руку незнакомцу. — Вы тоже наш, фабричный? Что-то я вас раньше не видел?

— С некоторых пор тоже ваш, — усмехнувшись, произнёс мужчина. — Капитан госбезопасности Жданов, Иван Поликарпович, — произнёс он, пожимая руку Брагину. — Поставлен курировать вашу фабрику от «органов» во время эвакуации. И на новом месте в Чите займу должность начальника секретного отдела…