Павелителя I - Сергей Викторович Вишневский

Лысый череп, острые уши, болезненно серое лицо и рот усеянный острыми как иглы зубами.

— Да, ладно… — растерянно вырвалось у меня.

— Кровь… свежая кровь и сила… — прохрипел он и тут же вскинул руку, выпустив в меня подобие темного копья.

Я не стал уворачиваться и просто принял его заклинание на голую силу. Копье было рыхлым, кривым и просто развалилось от воздействия голой силы. Я сделал шаг вперед и всмотрелся в лицо.

— Коллега, вы слышите меня? — спросил я.

Передо мной был самый обычный упырь. Человек, а если быть точнее — темный колдун, что пошел по очень неоднозначному пути. Пути поглощения плоти разумных и подпиткой тела их силой. И сейчас я хотел выяснить, обратился ли до конца мой коллега или в нем все же осталось еще что-то человеческое.

— Сдохни ублюдок! — взревел упырь, вскинул руки и со всех сторон на меня полетели тени.

Глупость, я не формировал ни одного заклинания. Я только перестал сдерживать силу, выпустив ее вокруг и тени посыпались тут же. Они были слишком слабые, чтобы удержаться в плотной концентрации тьмы.

Я сделал несколько шагов вперед и громко произнес:

— Коллега, я тоже темный! Вы меня слышите?

— Твоя сила будет моей, ублюдок! Я рвать тебя, пока не останется только кровавая каша! — выпалил он и, резко сведя руки принялся концентрировать тьму между рук.

Я сделал еще несколько шагов вперед, а затем наконец смог разглядеть его глаза.

Там была тьма.

Ни белков, ни радужки, только черные, местами с кровавыми прожилками, глазные яблоки.

Жаль.

Упыр резко развел руки, выпуская тьму и из сгустка между его рук, в меня ударила темный луч. Он был жесткий, достаточно концентрированный, но я сформировал лишь простейший плоский щит, выставив его под острым углом к удару.

«Луч смерти», ну или его кривая версия, если быть честным, ушел в сторону. А я…

А я действительно расстроился.

Коллеги тут больше нет. Тут только темная тварь, что умеет разговаривать. Темное животное, что существует только благодаря одной мысли — сожрать побольше и впитать силы.

На принятия этого факта мне потребовалось всего доли секунды и я не стал медлить. Я выпустил силу, сформировал тонкое лезвие и выпустил его вертикально.

Мое простейшее атакующее заклинание прошло сквозь упыря, разделило его на двое и устремилось дальше. Тьма от него тут же выплеснулась в стороны.

Я, по привычке, собрал ее в себя. Зря, конечно. Тьма его была с привкусом тухлятины и… И отдавала субпродуктами. Как… как пирожок с печенью.

Я сплюнул густую отвратительную слюну в сторону, подошел ближе к телу, что на моих глазах начало возвращаться в нормальный вид и уставился на лицо.

Лет тридцать на вид, приятные черты лица и буква «К» на щеке. Метка каторжника. Под мантией, что тут же начала тлеть вместе с его кожей, показались следы от шрамов. Плетей или розг — точно не скажу.

— Каторжник и темный маг… — с грустью произнес я.

Мне было искренне жаль коллегу, но поделать я ничего не мог.

Я поднял лицо к серому небу и тяжело вздохнул.

— Павелителя? — раздался голос Носка, что высунул голову из сумки.

— Господи, как же мне не хватает тьмы, — вырвалось у меня, когда я взглянул на тупого гоблина, что с опаской осматривался по сторонам. — Носок! Вылезай! Нам нужно сделать большой костер.

Джордж сидел на большом камне и смотрел на костер, в котором горели останки темного мага.

Он задумчиво вертел в руках небольшую палочку.

— Павелителя грустный, — произнес Носок, подошедший к Джорджу с кругом украденной колбасы. Он отломил кусочек и протянул хозяину. — Кушай, Павелителя! Колбаса вкусный. Грустно меньше.

Парень глянул на гоблина, на кусок колбасы и взял его в руки. Молча откусив его, он тяжело вздохнул и начал жевать.

— Павелителя, почему грустный? Ты знать этого «грызть-грызть»?

— Нет… Просто… — Джордж грустно усмехнулся и произнес: — Этот темный пошел по пути, вернуться с которого еще не удавалось никому.

Парень прожевал, проглотил кусок и задумчиво уставился на костер.

— Техника поглощения тела с силой и душой является запретной. Она дает много силы в начале, да и потом, но голод… В человеке просыпается голод. Настоящий, неутолимый.

— Хочется кушать?

— Жрать, Носок. Жрать все, у чего есть сила. И этот голод не утолить. Сила пьянит, подстегивает голод и ты снова хочешь жрать. Это безумие, которое невозможно остановить, — тут парень грустно усмехнулся. — А ведь он отлично справлялся с таким количеством теней. Да и копье у него было вполне приличное… по местным меркам.

— Вам жалко его, Павелителя?

— Жалко? Не знаю, но… — тут Джордж грустно вздохнул. — Первый коллега, которого я встретил, оказался упырем. Ополоумевшим от жажды силы и голода темным магом.

Костер резко затрещал и резко пыхнул искрами в небо. Джордж проводил их взглядом и произнес:

— От него не осталось ничего человеческого и разумного. По началу, такие маги просто похожи на маньяков. Они безумны, но с ними еще можно говорить, но чем дальше они жрут себе подобных, тем сильнее они меняются. Еще бы с десяток лет и от этого упыря даже бы человеческого тела не осталось.

— Упыря страшный…

— Разожравшийся упырь — действительно страшный. Мы успели вовремя, — вздохнул Джордж. — В какой-то момент, когда остатки их души обращаются голодом в страсть, их становится очень тяжело убить.

Гоблин посмотрел на колбасу у себя в руках, хотел было откусить, но тут же замер и посмотрел на хозяина.

— Ешь, если хочешь, — буркнул Джордж.

Гоблин несколько секунд раздумывал, затем померял пальцами остаток колбасы и все же убрал ее в мешок, что принес с собой.

— Готов поставить что угодно, что он пошел на это из-за злости… Может быть ради мести… Каторга порой меняет людей, — произнес Джордж и вздохнул. — Интересно, он знал, что с ним будет из-за голода? Думал ли