Приключение в Зиму - Катарина Ёлохова

Любой.

Разбить что-нибудь. Заорать. Или… или, наконец, признать, что я так отчаянно отрицала.

Резкий стук в дверь обрывает меня на полушаге.

Я замираю.

Сердце на мгновение пропускает удар.

Ещё один стук. Уже нетерпеливый. А затем дверь распахивается, не дожидаясь ответа.

В комнату врывается тёплый воздух из коридора и…

Глава 50 ЛИАДА

Скайлор.

Несколько секунд он молча стоит в дверном проёме. Его ореховые глаза светятся в полутьме, словно в них заперт лесной пожар: жгучий, дикий, неукротимый. Грозящий поглотить меня целиком. Спалить дотла своим безумным, всепоглощающим огнём вместе с моей осторожностью и сомнениями.

Он медленно скользит плотоядным взглядом по моему лицу, шее, ключицам, плечам. И я отчётливо ощущаю, как на моей коже вспыхивают глубокие фантомные ожоги. Боли нет. Только жар. Он пробуждает во мне нечто тёмное, первобытное и давно забытое — острую, голодную жажду, которая тянется к его пожару собственным разгорающимся пламенем.

Я выдыхаю скопившийся воздух через рот. Стараюсь делать это медленно и как можно тише. Но в сгустившейся тишине, пропитанной его головокружительным фруктовым запахом — терпко-сладким с привкусом медовухи, — этот звук оказывается оглушительным.

Предательским.

Постыдным.

Слишком явно показывающим, как этот невозможный мужчина — именно мужчина, не юноша, в чём я так долго пыталась себя убедить, — с распахнутой до груди рубахой просто сметает все мои внутренние баррикады. Превращает их в мелкую труху одним своим присутствием. И я с ужасом и каким-то злорадным восторгом слышу их сухой, необратимый треск. Будто ломаются мои собственные рёбра, освобождая место для чего-то нового. Жаркого. Невозможного.

— Не по нраву местные гуляния? — его голос, насмешливый, с лёгкой хрипотцой, наконец, разрезает тишину, проходясь по моим натянутым нервам и заставляя их дребезжать, как ледяные струны.

— Не по вкусу местная девица? — вырывается из меня прежде, чем я затыкаю рот своей безрассудной ревности. Мой голос звучит слишком высоко, слишком резко и ядовито на фоне его бархатного.

Бес не отвечает на вопрос, оттягивая момент моего позорного падения. Проходит в комнату, как всегда не дождавшись ни приглашения, ни моего дозволения.

Половицы под его ногами жалобно скрипят, равно как и мои стыдливые мысли о том, как глупо и необдуманно я себя повела. Как едва одной фразой не выдала то, что пытаюсь скрыть даже от самой себя: эту разъедающую неуверенность, липкий страх потери, нелепое собственничество и дурацкую надежду. Надежду на то, что Скай пришёл ко мне не потому, что «местная девица» оказалась слишком навязчивой или скучной. А потому, что он хочет именно меня. Всегда только меня. Со всеми моими шрамами, страхами и токсичными тараканами в голове. Независимо от того, насколько местные девушки красивы, энергичны или искусны в соблазнении и том, что следует за ним.

Он проходит вглубь комнаты, и его молчание становится осязаемым: тяжёлым, непривычным, заставляющим задуматься о том, что я сделала что-то не так, ляпнула то, что не следовало.

К щекам прилипает стыдливый румянец: жгучий, невыносимый, как будто под кожей вспыхнули десятки крошечных костров. Мне хочется провалиться сквозь пол, спрятать лицо, исчезнуть вместе со снегом, подхваченным морозным ветром с оконного отлива. Но я лишь сильнее вжимаюсь поясницей в спинку стула, чувствуя, как под этим плотным молчанием и его пристальным, пожирающим взглядом тают последние остатки моей воли, осторожности и упрямства. Тают, как лёд под паяльной лампой, оставляя после себя лишь влажный след.

— В чём дело, м? — Скайлор подходит ко мне практически вплотную, отчего меня едва не сносит волной его тепла и персонального запаха, от которого мой рот непроизвольно наполняется слюной. Он заполняет собой всё моё скудное пространство. Становится центром моей вселенной. Накрывает своей тенью. И разгоняет моё сердце до состояния загнанной, обезумевшей лошади.

Я пытаюсь вырваться из-под его гипнотического влияния. Увеличить расстояние между нами. Но тело напрочь отказывается подчиняться. Мои ноги словно вросли в пол. Руки безвольно висят вдоль тела. Веки не опускаются, не позволяют спрятать взгляд. Я заперта в собственном теле, словно в ловушке, целиком поглощённая тем пожаром, что Бес разжёг во мне.

— Я… — вылетает из моего горла хриплый, сломанный звук.

— Ты? — приподнимает бровь, делая вид, что и в самом деле ждёт моего ответа, моего оправдания. Но мы оба знаем, что это лишь слабая попытка отсрочить моё неминуемое поражение и его победу.

Он наклоняется ко мне, нахально сокращая расстояние между нашими лицами до опасного минимума. Я чувствую его дыхание на своих покалывающих губах и пылающих щеках. Оно смешивается с моим собственным, неровным и прерывистым.

Меня охватывает предательская дрожь. Колени подкашиваются. Соски твердеют и неприятно трутся о грубую ткань шерстяного платья. Внутри всё сжимается в тугой, горячий узел.

Я больше не могу терпеть.

Всё.

С меня хватит.

Так и с ума сойти недолго…

— Зачем ты издеваешься надо мной? — произношу сдавленно, прикрывая глаза от накрывшего меня стыда. — Почему продолжаешь цепляться ко мне, приставать? Оглянись…

Скайлор не даёт мне договорить. Его грубая, слегка шершавая ладонь затыкает мой рот. Останавливает очередной поток моего «нам нельзя», «это всего лишь ошибка», «нам следует не пересекать черту». И, слегка коснувшись моего полыхающего уха своими губами, жарко шепчет:

— Потому что я хочу тебя.

Меня словно раскалённой иглой пронзает.

Весь мой гнев, всё сопротивление в один миг рассыпаются от этого простого и дикого признания.

Я распахиваю веки. Смотрю на него в упор, с немой мольбой, которую уже не могу и не хочу скрывать.

Он больше не оставляет мне выбора. Не оставляет даже иллюзии контроля.

— Потому что, куда бы я ни смотрел — везде ты, — в его глазах нет игры, нет насмешки. В них лишь яростный огонь всепоглощающего желания. — Везде твоё лицо. Везде твоя улыбка.

Бес издаёт судорожный вздох. Прижимается ко мне всем своим раскалённым до предела телом. Таранит все мои сомнения своим ответным желанием, решительно упирающимся мне в живот. Выжигает во мне весь стыд, самообман — всё, что когда-то ограждало меня от него.

— Я так хочу тебя, — он говорит это прямо в мои губы. Жжёт меня своей откровенностью, как алкоголь, попавший на открытую рану. — Только тебя одну. С самой первой секунды, когда увидел в том треклятом зале в серебряном платье. Дрожащую. Растерянную. С таким чистым, невинным взглядом.

Его дыхание сбивается. Моё — перехватывает. В комнате не остаётся воздуха. Есть только этот жар,