Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд
В зале стало настолько тихо, что я услышала, как кто-то на галерее уронил карандаш.
Рейд не отвел от меня глаз.
— Если Нора сама согласна так себя называть.
Вот.
Он оставил ответ мне.
Но оставил его перед всем Северным Кругом.
Перед журналистами.
Перед Кайденом.
Перед Лиссой, которая сидела в секторе Зеленой Реки и сейчас смотрела на нас совершенно неподвижно.
Перед Эдриком.
Перед всеми.
Я могла сказать нет.
Формально.
Могла.
Только это «нет» стало бы публичным отказом мужчине, которого я вчера целовала и сегодня хотела поцеловать снова.
Выбор был моим.
Но место выбора выбрал он.
И именно это я пойму полностью чуть позже.
В ту секунду сильнее было другое.
Я хотела ответить да.
Не ради Кайдена.
Не ради зала.
Не потому, что Рейд поставил меня в красивую сцену.
Мне нравился этот мужчина.
Я хотела быть с ним.
Не женой.
Не Луной.
Не обещанной парой.
Просто женщиной, которая уже выбрала продолжить то, что между нами началось.
— Согласна.
Шум ударил по залу почти сразу.
Харвен закрыл лицо ладонью.
На галерее журналисты писали так быстро, будто от этого зависела их жизнь.
Кайден сидел неподвижно.
Рейд все еще смотрел на меня.
И вот тогда я увидела на его лице что-то похожее на облегчение.
Не торжество.
Не победу над Кайденом.
Но это не отменяло того, что ответ прозвучал публично.
Эдрик наклонился к племяннику.
Кайден отодвинулся.
Не хотел слушать.
Харвен наконец ударил молотком.
— Если следующий вопрос будет касаться личной жизни любого присутствующего, я закончу слушания и отправлю всех домой.
Кто-то засмеялся.
Председатель повысил голос:
— Я не шучу.
Зал постепенно успокоился.
Кайден попросил слова.
Харвен посмотрел подозрительно.
— По программе.
— По программе.
— Говорите.
Кайден открыл документы.
Голос был ровным.
Только я знала его достаточно хорошо, чтобы заметить, как сильно он контролирует каждое движение.
— Альфа Морн предложил независимую вторую подпись под крупными чрезвычайными перемещениями. Я готов поддержать такую меру в переходном варианте до окончания расследования.
По залу прошел новый шум.
Рейд нахмурился.
— Только переходном?
— Пока мы не увидим, насколько система замедлит реальные решения.
— Разумно.
Кайден усмехнулся.
— Не привыкай.
И слушания продолжились.
Я почти не слышала следующие десять минут.
В голове звучало:
моя женщина.
Если Нора сама согласна.
Согласна.
Я действительно была согласна.
И действительно злилась.
Оба чувства существовали одновременно.
После слушаний я не позволила Рейду уйти к журналистам.
Он едва поднялся со своего места, когда я подошла.
— Нам нужно поговорить.
Он увидел лицо.
Улыбка, которая почти появилась, исчезла.
— Сейчас?
— Сейчас.
Дорен рядом посмотрел на нас и немедленно нашел очень важное дело в противоположной стороне зала.
Рейд показал на боковую комнату.
— Там свободно.
Мы вошли.
Небольшое помещение использовали для хранения дополнительных документов. Стол. Четыре стула. Два шкафа.
Я закрыла дверь.
Рейд не подходил.
Правильно.
— Ты злишься.
— Да.
— Из-за того, что я сказал.
— Да.
Он кивнул.
— Хорошо.
— Не начинай с этого слова.
— Прости.
Я прошлась до стола.
Нужно было собрать мысли.
Не хотелось просто бросить:
ты не имел права.
Потому что часть права он мне оставил.
Именно это усложняло.
— Я согласилась, — сказала я. — И не беру ответ обратно.
Рейд слушал.
— Я хочу продолжать отношения с тобой.
Лицо чуть смягчилось.
— Но?
— Но ты не должен был впервые называть меня своей женщиной перед всем Северным Кругом.
Он не возразил.
Это почему-то еще сильнее разозлило.
— Ты понимаешь?
— Да.
— Уже?
— Уже.
— Тогда зачем сделал?
Вот теперь Рейд отвел взгляд.
Не надолго.
— Разозлился.
Честно.
— На Кайдена?
— Да.
— И ответил ему мной.
— Да.
Злость стала острее.
— Вот именно.
Он поднял голову.
— Я знаю.
— Нет, дослушай.
— Слушаю.
— Ты поставил правильную оговорку. Спросил меня. Посмотрел на меня, а не на него. Это важно.
Рейд молчал.
— Но сначала ты сам выбрал слово. Сам выбрал момент. Сам решил, что весь зал может узнать, как ты определяешь то, что между нами происходит.
— Да.
— И только потом дал мне право согласиться или отказаться.
Он сжал челюсть.
— Да.
— Это не то же самое, что спросить меня наедине.
— Нет.
Три недели назад такой разговор мог бы превратиться в спор на час.
Я бы объясняла.
Мужчина бы защищался.
Потом мы оба устали бы настолько, что согласились не обсуждать.
Рейд стоял напротив и не пытался сделать свое поведение красивее.
— Я не думал до конца, — сказал он.
— Ты всегда думаешь.
— Не в тот момент.
— Потому что Кайден тебя задел.
— Да.
— Значит, все-таки сделал меня частью вашего соперничества.
Он резко ответил:
— На несколько секунд — да.
Потом смягчил голос.
— И это было именно то, чего я обещал не делать.
Вот.
Я остановилась.
Злость не исчезла.
Но рядом с ней появилось облегчение от того, что мне не приходится доказывать очевидное.
Рейд продолжил:
— Когда он спросил, кто ты для меня, я мог сказать, что это не его дело.
— Мог.
— Мог дать ответ тебе.
— Да.
— Мог вообще не отвечать.
— Да.
— Вместо этого захотел, чтобы он услышал.
Я смотрела.
— Почему?
Рейд некоторое время молчал.
— Потому что ревновал.
Прямо.
— И потому что мне надоело, что он говорит о тебе так, будто между вами все еще существует право, которого у него больше нет.
— Но чтобы показать, что у него нет права, ты почти заявил свое.
— Да.
Никакого «но».
Я выдохнула.
— Ты понимаешь, насколько это меня злит?
— Теперь полностью.
— А когда говорил?
— Частично.
— То есть знал, что можешь поставить меня в неудобное положение.
— Знал, что вопрос личный. Не понял, насколько сильно сам определяю условия ответа.
Это было похоже на правду.
Не оправдание.
— Когда ты сказал «если Нора сама согласна», мне понравилось.
Рейд удивился.
— Понравилось?
— Да.
— Тогда...
Я подняла палец.
Он остановился.
— Мне понравилось, что ты посмотрел на меня. Что не сказал Кайдену «она моя» так, будто меня нет в комнате.
— Я никогда так не скажу.
— Хорошо.
— Прости.
— Но пойми другое. В зале было несколько сотен человек. После твоей фразы мое