Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

Рейд застыл.

Вот этого он, кажется, действительно не учел полностью.

— Да.

— Понимаешь теперь?

— Да.

Он потер ладонью подбородок.

— Я поставил тебя перед выбором, который формально был свободным, но уже имел цену.

Я кивнула.

— Именно.

— Это хуже, чем я думал.

— Да.

Он выдохнул.

— Прости меня.

Не «если тебе было неприятно».

Не «я хотел как лучше».

Просто.

— Я не должен был делать наши отношения публичными до разговора с тобой. Даже с оговоркой. Даже если Кайден провоцировал. Даже если ответ правдивый.

Злость окончательно перестала требовать боя.

Но не исчезла до конца.

— Я принимаю извинение.

Рейд кивнул.

Не пошел ко мне.

Не решил, что теперь можно поцеловать и закрыть конфликт.

Я заметила это тоже.

— Что теперь? — спросил он.

— В каком смысле?

— Журналисты уже получили фразу. Я не могу забрать ее обратно.

— Не можешь.

— Хочешь, чтобы я дал пояснение?

Я сразу представила:

«Альфа Морн уточнил, что...»

Нет.

Еще хуже.

— Нет.

— Тогда молчу.

Я подумала.

— Если спросят напрямую, не отказывайся от слов.

Рейд удивился.

— Почему?

— Потому что я сказала «согласна».

— Ты все еще согласна?

Я посмотрела.

Вот теперь вопрос прозвучал так, как должен был с самого начала.

Наедине.

Без зала.

Без Кайдена.

Без нескольких сотен глаз.

— Да.

Лицо Рейда изменилось.

Совсем немного.

Но я увидела, насколько это для него важно.

— Да, — повторила я. — Я согласна быть твоей женщиной, если для тебя это означает, что мы видимся не только по работе, целуемся, выясняем, что из этого получится, и никто из нас не получает право распоряжаться другим.

— Для меня примерно это и означает.

— «Примерно»?

— Я собирался сказать красивее, но теперь боюсь самовольных формулировок.

Я не выдержала и рассмеялась.

Напряжение отпустило чуть сильнее.

Рейд тоже улыбнулся.

— Значит, мы вместе?

Я подумала о слове.

Вместе.

Еще не пара с общим домом.

Не будущий брак.

Не обещание.

Но и не просто два поцелуя.

— Да.

— Хорошо.

Я показала на него.

— Еще раз скажешь это слово, уйду.

— Понял.

— Лучше.

Он помолчал.

— Можно задать личный вопрос?

— Можно.

— Ты сказала да в зале потому, что действительно хотела, или потому, что отказ был бы слишком неудобен?

Вот.

Важный.

Я ответила честно:

— И потому, и потому.

Рейд помрачнел.

— Нора.

— Не надо сейчас за меня решать, что ответ недействителен.

Он остановился.

Я продолжила:

— Я хотела сказать да. Поэтому сказала. Если бы не хотела, нашла бы способ отказать, даже если потом пришлось бы пережить газеты.

— Уверена?

— Да.

— Тогда верю.

Это было хорошо.

— Но то, что я хотела ответить именно так, не делает твой выбор момента правильным.

— Согласен.

— Вот теперь закончили.

Рейд немного расслабился.

Я подошла к окну.

Внизу возле главного входа уже собрались журналисты.

Можно было различить даже отсюда:

людей больше, чем утром.

Конечно.

Мне хотелось смеяться и ругаться одновременно.

— К вечеру заголовок будет в каждом трактире.

Рейд подошел, но остановился рядом, не касаясь.

— Скорее через час.

— Ты очень поддерживаешь.

— Стараюсь быть реалистом.

— «Моя женщина».

Я повернулась.

— Нельзя было выбрать менее громкую формулировку?

Он подумал.

— «Женщина, с которой я дважды целовался и собираюсь продолжить, если она не передумает»?

Я засмеялась.

— Это хотя бы уничтожило бы слушания окончательно.

— Харвен убил бы меня.

— Я помогла бы.

Мы замолчали.

Потом я стала серьезной.

— Кайдену было больно.

Рейд напрягся.

Не сильно.

— Да.

— Мне не приятно это видеть.

— Я и не жду, что должно быть приятно.

— Ты не ревнуешь, когда я говорю так?

Он честно ответил:

— Ревную.

— И?

— Ничего. Ты прожила с ним восемь лет. Было бы странно, если бы за три недели превратилась в человека, которому совершенно все равно.

Я посмотрела.

— Иногда мне кажется, что я должна ненавидеть его сильнее.

— Зачем?

— Так было бы проще.

Рейд пожал плечами.

— Не обязательно все простое полезно.

— Очень мудрый сегодня.

— После публичной ошибки приходится наверстывать.

Я улыбнулась.

Потом спросила:

— А если однажды я скажу, что часть меня все еще любит Кайдена?

Вот теперь он замолчал.

Не ожидал.

Я тоже не собиралась произносить это сегодня.

Но раз мы начали говорить честно, хотелось проверить не его красивую версию меня.

Настоящую.

— Любишь? — спросил Рейд.

Я посмотрела на свои руки.

— Не так, чтобы вернуться.

— Я спросил другое.

— Тогда... наверное, какая-то часть еще да.

Сказать было трудно.

Рейд отвернулся к окну.

Несколько секунд молчал.

Я позволила.

Он имел право не быть идеальным.

— Мне это не нравится, — сказал наконец.

— Знаю.

— Совсем.

— Понимаю.

— И я не собираюсь делать вид, что мне легко слушать.

— Не надо.

Он посмотрел на меня.

— Но я не буду соревноваться с восемью годами твоей жизни.

В груди стало тесно.

— Спасибо.

— И не хочу, чтобы ты выбирала меня только когда окончательно перестанешь что-либо чувствовать к нему.

Я удивилась.

— Почему?

— Потому что тогда можно ждать неизвестно сколько.

Я рассмеялась.

Он продолжил уже серьезнее:

— Ты отказала Кайдену. Это достаточно ясное решение для меня. Остальное пусть догоняет в своем темпе.

Я смотрела.

Вот этого мне не хватало в браке последние годы.

Не человека, который всегда угадает правильную фразу.

Так не бывает.

Мне нужен был человек, с которым неправильную фразу можно разобрать и не разрушиться от самого факта конфликта.

Сегодня Рейд ошибся.

Серьезно.

Я разозлилась.

Мы не занялись сексом, чтобы помириться.

Не сделали вид, что красивое публичное признание важнее моего дискомфорта.

Просто поговорили.

Оказалось, отношения могут выдерживать неприятный разговор еще до того, как успели толком начаться.

В дверь постучали.

Дорен заглянул.

— Я очень не хочу мешать.

— Тогда зачем? — спросил Рейд.

— Потому что снаружи сорок журналистов.

— Пусть стоят.

— Еще там Альма.

Я сразу повернулась.

— Что случилось?

Дорен стал серьезнее.

— Пришел ответ из центрального склада по последним трем распоряжениям.

Работа вернулась мгновенно.

— И?

— Два были исполнены после даты