Вертикаль - Виталий Штольман
– Дело раскрыто! – отрапортовал майор.
– Чего сияешь, как котовы яйца? Что это за «Война и мир»?
– Михал Михайлыч, все теперь шито-крыто по Болту. Все в папке. Иголочка к ниточке, ниточка к иголочке.
– Мне это неделю читать? – небрежно бросил Богданов, – Давай вкратце!
– Я все нарыл. Убийства, рэкет, отмывание денег, организация преступного сообщества, организация проституции и так еще по мелочи. Козырь в рукаве, осталось только достать и начать бить по всем картам.
– Есть свидетели?
– Да.
– Говорить будут?
– Будут, но не все… Боятся! Но там хватит, чтобы их закрыть!
– Ладно, оставь! Придется читать!
– Долго?
– Майор, блять! Ты не попутал? Рапортом тебе сейчас доложу, сколько буду рассматривать. Так пойдет?
– Не стоит! – Смирнов приуныл.
– Иди давай! Не могу думать, пока голодный. Почитаю и посмотрим, чего ты там наваял.
– Михал Михалыч, это годы оперативной работы, а вы говорите: «Наваял!»
– Илья, иди уже. Разберемся.
– Дайте мне добро на их задержание.
– Так дела не делаются. Надо по закону.
– Это по закону.
– Законы у нас в уголовном кодексе написаны.
Смирнов вышел, громко хлопнув дверью, Богданов встал и закрыл дверь на замок, затем достал из тумбочки кнопочный телефон и отправился в закуток.
– Весь аппетит испортили, гады! – бутерброды отправились с тарелки прямо в урну, – Дело у него раскрыто! – подполковник набрал номер по памяти.
– Да! – отозвался грубый голос из телефона.
– Нужно поговорить. С ним! Срочно! – дрожащим голосом пролепетал Михаил Михайлович.
– В шесть. Там же.
– Хорошо, – трубку повесили раньше, чем он успел договорить.
***
Вечер. Белосветск. Центр. Ресторан «Весна»
Богданов вальяжной походкой зашел в заведение, его тут знали и почитали, как желанного гостя. Правильно, он же не хухры-мухры, а начальник отдела ФСБ по городу Белосветск. Круче только яйца. Пред ним сразу же нарисовалась аппетитная барышня в черной юбке и белой блузке, пуговицы которой еле сдерживали молодой девичий бюст. Не дама, а произведение искусства. Кровь с молоком. Богиня Афродита, спустившаяся с Олимпа.
– Здравствуйте, Михаил Михайлович! Вас проводить?
– Стоит девчушка, глазками стреляет. По кому стреляет? Ясно ж по кому, – подумал он и продолжил вслух, – Пожалуй, проводи, деточка! – девчушка провела его мимо зала в дверь с надписью: «Только для персонала», а дальше по темному коридору, освещенному фиолетовым неоном. Все короткое путешествие Богданов не спускал взгляд с искусительной задницы администраторши, что по финалу открыла ему дверь и впустила в комнату для особых гостей с парой диванов и большим столом, свет там преобладал зеленый. Подполковник наклонился и прочитал с бейджика, – Ольга, значит, да?
– Да! – девушка сделала шаг назад.
– Новенькая?
– Да.
– А нельзя ли, Ольга, поменять свет на более теплый.
– Это желание хозяина заведения!
– Ах, да! Ах, да! А не могла ли ты, Ольга, оставить мне телефончик?
– Зачем? – с опаской в глазах ответила администраторша.
– Для продолжения нашего приятного диалога вне рабочего пространства. Уверен, ты будешь не против.
– Извините, но у меня есть парень! – Она была ни в чем не виновата, но чувство стыда все усиливалось, обретая отражение в легком румянце на щеках.
– Да разве ж это помеха? – рассмеялся подполковник, – Сегодня есть парень, завтра нет, послезавтра снова есть, дело-то молодое. Как там у классиков:
Если проза в любви неизбежна,
Так возьмем и с нее долю счастья:
После ссоры так полно, так нежно
Возвращенье любви и участья…
– А у вас есть жена! – Ольга указала на кольцо на пальце гостя.
– Да разве ж это помеха? – Богданов рассмеялся еще сильнее и подмигнул красотке.
– Я так не могу…. И мне работать надо! – она попыталась ретироваться, но Михаил Михайлович грубо схватил ее за плечо, притянул к себе и носом припал к шее.
– Вкусно пахнешь, деточка! «Bruno Banani»?
– Пустите!
– Виски мне принеси. Пожалуйста. Самого дорогого.
– Хорошо! – Ольга вырвалась и убежала.
– М-да-а-а! – Михаил Михайлович развалился на кожаном диване, – Красиво жить не запретишь, когда власть в твоих руках… Власть страха! Только вот благородства души в них нет. Какие-то они все жалкие, шоль!
В комнату зашел официант, крепкий паренек лет двадцати пяти.
– Ваш виски.
– Мой-мой. Плесни в стаканчик, уважь гостя.
– Да-да, как скажете! – вместо стакана он плеснул напиток в жирную рожу развалившегося на диване Богданова. Тот дернулся, но получил двоечку в грудь и контрольный в голову, – Это тебе, падла, за Ольгу, гондон! Еще раз…
Договорить официант не успел, ибо на дерзавца налетел агрессивный ураган имени близнецов Ивановых, что втоптали его в натертый до блеска паркет и утащили. В комнату зашел Болов.
– Ну, здравствуй, Михал Михалыч! – ухмылялся он.
– Аркадий Матвеевич, Аркадий Матвеевич! – задыхаясь от волнения, затараторил Богданов, – Неслыханно! Невиданно! Как же так? Как же так?
– Не кипишуй, Мишаня! Разберемся! – Болов нажал на кнопку с края стола и через пару минут пред ними объявился директор ресторана, с коим он церемониться совершенно не собирался, сила характера ринулась в атаку, – Слышь, фраер, сюда иди! Наклонился! Ниже! Ниже! – бандит схватил его за загривок и прижал к плечу, затем зашипел тому в ухо, – Я тебя тут на банкет поставил, чтоб обезьянки твои на гостей прыгали? Кажется, у меня начинается аллергия на тебя.
– Извините! Извините! Такого больше… Такого больше не повторится. Я уволю наглеца! Прямо сейчас!
– От тебя смердит лакеем, шестеркой, – авторитет оттолкнул подчиненного с явной порцией ненависти, – Твоя основная задача в жизни – служить. Больше ты ни на что не способен. Будешь улыбаться, когда я скажу. Будешь плясать, когда я скажу. Видишь, ты и сейчас натянул на свою холуйскую рожу фальшивую маску. Делаешь вид, что тебе нравится происходящее. Нравится? Да? Вижу же, что не нравится. А теперь пляши… Пляши, я сказал, – директор ресторана принялся изображать какие-то робкие телодвижения, – Нравится? У тебя слишком маленькие яйчишки, чтобы говорить: «Нет!» – Пляши, пляши! Мишань, как тебе, хорошо пляшет? – Богданова еще потряхивало, отчего тот лишь несуразно промычал что-то в ответ, – Задорнее пляши, чтоб гостю нравилось!