Боярин из пустошей - Евсей Рылов
— А она сказа… ты что издеваешься? — взвилась Демидова.
Я вздохнул и ответил:
— Упаси Господи, просто шучу. Знаете, есть такой тип шуток — сарказм называется. Я всегда подобные любил, только у меня теперь голос невыразительный — не смешно получается. К слову, я хотел спросить: а чего это вы тут сидели, а не в столовую пошли?
— Н-не твоё дело, шутник нашёлся-ся, — обиделась соседка.
— Ну, не моё, конечно, — проскрипел я, — но что-то мне подсказывает, что это не совсем правильно, когда барышня вот так сидит и голодными глазами на еду смотрит.
Огневика я намеренно игнорировал. Я тут маргинал — невидимка, нечего мне с лидерами тереться. Вообще, мне всё это до лампочки.
— И-и что тебе с того-го? — совсем нахохлилась соседка.
— Мне очень даже есть, — проскрипел я. — Я про колдунства, — чуть не добавил «богомерзкие», — которым здесь учат, почитайте, что ничего и не знаю, а потому готов платить за уроки.
— Это никакие не колдунства, — вскинулась Демидова, — это магия или волшебство. Благородное искусство, между прочим! Ему даже в семинарии учат, вот, — и куда только делось её заикание. Колдунами тут называли всех тех же, кого и в моём мире, и жгли на костре без всякой жалости.
Сколько я понял, Прохор Фёдорович защитил эльфийку с двумя детьми от самого настоящего чернокнижника. Единственной причиной, по которой моему знакомцу удалось победить, было то, что ритуал призыва злыдень провёл второпях и полной силы не имел.
— Давайте так, — я вытащил червонец и, прикрыв ладонью, положил на столешницу, затем скользнул по лакированной поверхности к соседке. Я убрал руку, а Демидова мгновенно прикрыла золотой своей. Потом пододвинула к себе и, чуть разведя пальцы, глянула на монету. Затем на меня. Снова на монету.
— Х-хорошо, но ты будешь учить меня драться, — удивлённо произнесла она.
— Без проблем, а вы официально выберете меня в качестве спарринг-партнёра.
Глава 20
Милая повседневность Медногорского Мясника часть II
Э-э-эх, школьные деньки!
Сентябрь в том году выдался удивительно, почти по-летнему тёплым. Даже разноцветных высыхающих листьев на деревьях и кустах было совсем немного. Потому обедать я предпочитал на воздухе. Ко мне больше никто не лез, обходя по большой дуге. Вообще старались не замечать.
Девушки меня откровенно сторонились, в том числе Лилия. Однако это было даже к лучшему. В конце концов, здесь я находился по обязанности. Ну, хорошо мне нужны были союзники, но из них действительно большой ценностью пока что обладал только Громов.
Вообще, сидеть на стене, разглядывая гору на той стороне бухты — очень приятное дело. Сегодня, к слову, здесь было полным полно гуляющих. Все так расслабились, что даже не особо обращали внимание на меня. Я же сидел с открытым контейнером гречки с грибами, изредка поглядывая на часы. На одной из плешей разжился отличным водолазным хронометром. Чистая механика.
Помню, я как-то ещё в своём мире, зайдя на сайт одного завода, обнаружил, что такие часики стоят в два раза дороже, чем золотые швейцарские. При этом расходились они как горячие пирожки на рыночной площади.
Я уже ополовинил свою порцию, когда на скамейку рядом со мной бухнулся Костя. Вид у него был какой-то пришибленный.
— Привет, брат, — протянул он мне руку.
— Здрав буде, боярин, — пожал я её.
Мы минуту посидели молча, потом парень заговорил:
— Все студенты должны участвовать во внеклассной деятельности. Ты не исключение. Короче, тебе надо записаться в какой-нибудь кружок по интересам.
— Спасибо, — проскрипел я.
— Только тут такое дело, они все уже укомплектованы, кроме музыки и поэзии. Туда вообще мало кто идёт. Если что, я рекомендую первый.
— Слушай, а почему про это говоришь мне ты? — не, ну мне реально интересно было. Чего это вдруг старшекурсник ко мне с таким подходит. — Костя, не подумай чего, но просто это как-то необычно. К слову, ты чего такой… как в воду опущенный.
Парень помолчал, немного глядя на лес. Потом заговорил:
— Да, — он махнул рукой, — долг перед родом…
Я какое-то время смотрел на него, а потом вздохнул и заговорил.
— Ты, когда туда попадёшь, три вещи помни, — я наставительно подня́л вилку. — Первая, не бойся никого и ничего, Только Бога. Вторая, ни у кого ничего не проси разве что у Бога, и третья никому не верь, только Богу. Понял? — я ещё прожевал крупный кусок лосятины. Редкостно мерзкий противник, доложу я вам, да ещё и жёсткий. Так о чём бишь я? Ах да. — Ты одарённый, тебе там недолго мучиться, — продолжал я. — Maximum maximorum пару месяцев и на небо. У нас на этапе один парнишка был, тоже вроде в академии учился, он в том забое, где я потом полтора года отработал, на пятый день отошёл.
Костя медленно повернул ко мне голову. Лицо его вытянулось, а глаза округлились и были не то что по пять копеек, а на целый рубль, не меньше. Он какое-то время молчал.
— Меня, вообще-то, жениться заставляют… — наконец произнёс парень.
— А я-то думал, ты за советом пришёл, — сделал я неопределённый жест вилкой. — Я, конечно, в этом ничего не понимаю, но, думаю, первые три правила в браке тоже вполне себе применимы. Невеста-то хоть симпатичная?
— А почему ты, когда про долг перед родом речь зашла, о каторге вспомнил? — в голосе Кости слышалось потрясение.
— Не парься, — пожал я плечами. — Знаешь, как говорят, кто, о чём, а вшивый, о бане. Мне один умный… штука поведали: легко выйти с каторги, а вот чтобы каторга из тебя вышла, это совсем другое.
— А это, правда, что там, — он неопределённо мотнул головой, — столько живут.
— Правда, — грустно ответил я. — раньше, говорят, какую-никакую защиту выдавали. Потом перестали. Малахит, который человеческой жизнью заряжен, намного дороже стоит, вот они при́были и стараются увеличить. Короче, оттуда выхода нет. Мы с Иваном Георгичем — исключения, но оно лишь подтверждает правило. Так, а невеста-то симпатичная?
— Очень даже, — грустно произнёс Костя.
— А чего невесел? — удивился я. — Ты вот с какой стороны подумай. Вот он я: каторгу топтал, имени лишён, болтаюсь по пустошам как дохлая селёдка в бочке. Так, бобылём и помру, а у тебя невеста симпатичная, — я мечтательно покрутил вилкой в воздухе. — Будет тебе борщ варить… с фрикадельками, — ещё мечтательнее произнёс я. — Или их туда не кладут?.. Короче, неважно.
Костя порядком призадумался. Посмотрел на каменные плиты стены, потом на