Тайное остриё рапиры 4 - Александр Васильевич Чернобровкин
Сюзанна почувствовала мое настроение. Поискала, не появилась ли у меня любовница? Если мужчина начал вести себя не так, значит, вклинилась другая баба. Надо разыскать ее и уничтожить. Никого не нашла, но не успокоилась.
— Ты заболел? — спросила она ночью, когда я долго не мог заснуть, ворочался.
— Предчувствие плохое, — соврал я.
Мои предчувствия ее не пугали, поэтому отстала.
В середине января к нам наведался Лео, который служил в канцелярии первого министра в должности руководителя юристами. Типа начальник юридического отдела. По словам моего старшего сына, Жюль Мазарен поручает ему самые сложные задания.
Об одном из последних таких он и поведал мне:
— Его высокопреосвященство хочет снизить долговую нагрузку, пересмотреть государственные займы, взятые во времена Фронды под очень высокие проценты, задним числом уменьшить их до десяти-пятнадцати. Мы сейчас прорабатываем правовую базу. Будем упирать на то, что займ сделала королева, которая не имела на это права. Мазарен уверен, что кредиторы повозмущаются, но проглотят. Это коснется и твоего вклада. Пока никто не знает, можно продать и переложиться в новый займ под двенадцать с половиной процентов. С ним никаких проблем не будет.
На следующий день я навестил в Шатле нотариуса-свояка Гиёма Дюрана. Пришел составить завещание, что мы и сделали. Пока его секретарь придавал моим распоряжениям правильную форму и излагал их на бумаге, мы с родственником поговорили о финансовых делах.
— Хочу продать свой займ, разделить на части и вложить в новый. Нет среди твоих клиентов богатого покупателя? — закинул я.
— Ты много потеряешь на этом, — предупредил нотариус.
— Кто знает⁈ Может, наоборот выиграю, — сказал я таким тоном, что он всё понял.
— Я поищу, — пообещал свояк, который в данном случае защищал и интересы своей дочери и внуков. — Если надо быстро, то придется сделать скидку.
— Точно знаю, что есть пара недель. Скорее всего, больше, но лучше не рисковать, поэтому скину цену, — согласился я.
Долг у меня выкупил со скидкой в три процента от общей суммы представитель Великой мадемуазель, у которой, видимо, проблемы с размещением денег. Не думаю, что она будет тяжело переживать потерю сотни тысяч ливров. Это будет ее помощь королевству Франция и заодно моей семье.
Через почти два месяца вышло постановление короля Людовика Четырнадцатого, который исправлял ошибку своей матери, совершенную в чрезвычайной ситуации. Старые займы пересчитывались под доходность в двенадцать с половиной процентов и погашались новыми под такие же. Как и предполагал Жюль Мазарен, кредиторы повозмущались, но проглотили. Они всего лишь недополучили, но даже при такой доходности остались в большом плюсе. Впрочем, некоторые, не только я, успели к тому времени продать свои займы и переложиться в новые. Скупала их, влетев больше всех, Великая мадемуазель, частично погасив потери королевства от ее участия в Фронде. Таким вот странным образом сработало правило бумеранга.
62
К весне для меня изготовили из «дамасской» стали, навивая ее на оправку и проковывая, нарезные стволы для винтовки и двух легких пистолетов. К ним добавили деревянные детали из грецкого ореха, древесина которого тверда, упруга, хорошо обрабатывается и красиво смотрится после пропитки и полировки, и кремневые замки. Королевским указом они с прошлого года запрещены в армии, поэтому резко подешевели. Не знаю, какой идиот был инициатором и по каким причинам, но это сильно аукнется французской армии в будущем.
Весной, как обычно, я отправился с женой в Руан. Шхуны были подконопачены, просмолены по-новой, спущены на воду и поставлены под погрузку. Первой отправилась моя в рейс на Ригу, загруженная вином, сидром, колониальными товарами и шелковыми тканями. Второй — самая первая из шхун «Парижской торговой компании». Пошла сразу в Лиссабон с грузом ячменя — не самым дорогим товаром. Я отправился на ней капитаном. Еще в Париже сказал компаньонам, что хочу проверить цены в Лиссабоне, убедиться, что никто из капитанов не жульничает. Они согласились, что контроль нужен в любом деле и всегда. С собой взял шпагу, саблю, кинжал, сагайдак, огнестрельное оружие и боеприпасы к нему, одежду нового кроя, доспехи из будущего, которыми в последнее время почти не пользовался, и запас монет, золотых и серебряных. Все это было упаковано в кожаные баулы.
В рейс вышли рано утром во вторник при попутном юго-восточном ветре с началом отлива. Он добавлял пару узлов скорости. В итоге к концу отлива были уже в эстуарии Сены, из которого курсом фордевинд помчались по Ла-Маншу со скоростью узлов десять, намериваясь обогнуть полуостров Котантен с севера. Как говорят опытные капитаны, по карте до него миль семьдесят всего, а по воде все восемьдесят выйдут.
К вечеру погода начала портиться, задул северо-восточный ветер, который постепенно заходил по часовой стрелке. На полную катушку шторм разыгрался ночью, когда мы подходили к острову Олдерни. Это третий по величине в Нормандском архипелаге. Ветер сносил нас именно на него. Штормовой кожаный парус не помогал. Волны были невысокие, но били в борт, как бараны, с тупой настойчивостью. Экипаж молился, догадываясь, что произойдет дальше.
Мы налетели на подводную скалу возле островка Хумет-Эрбе. Во время отливов он соединяется косой с Олдерни. В середине девятнадцатого века на нем построят форт с четырьмя башнями, на который в будущем я пялился в бинокль, проходя мимо. Шхуна застряла крепко. Сейчас отлив, так что дергаться бесполезно.
Я вызвал своего помощника — пожилого светловолосого нормандца, невысокого и плотного, облаченного в брезентовый плащ — и приказал:
— Опусти с подветренного борта катер, перевези на остров экипаж. Пусть ждут там до конца шторма. Я останусь на шхуне. На всякий случай спустите на воду для меня двухвесельную лодку. Если дела пойдут плохо, присоединюсь к вам, и поплывем в Шербур, а если судно останется на плаву, вернетесь, пойдет туда на ремонт.
— Мы подождем тебя, — пообещал он.
— Хорошо, — согласился я, хотя знал, что его жизни не хватит, чтобы дождаться меня.
Экипаж двумя ходками переправился на берег. Я остался один. Неторопливо перенес в тузик кожаные баулы и котомку с едой и водой с вином. В последний раз окинул шхуну взглядом и попрощался с этой эпохой. Когда отдал кончик, удерживающий лодку у борта, ветер начал стихать. Я погреб от берега. Волны были невысокие и попутные, перехлестывали порой через корму, швыряли в лицо мелкие соленые брызги. Удалившись от острова, развязал баул с доспехами и выкинул их в море. В следующей эпохе будет слишком много слишком умных, которые начнут задавать слишком глупые вопросы. В то, что доспехи сделаны из кожи дракона,