Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

— Андрей Ильич! — выдохнула.

Он вошел, к столу присел, ладонями по лицу провел.

— Ох, и устал я, Марина Викторовна. А вы тоже… Что ж вы мне тайну такую вокруг Пересвета-бортника развели?

— Он попросил, — вздохнула девушка.

Ну не говорить же, что у нее язык к небу присыхает, стоит лишь подумать о том, чтобы что-то о Пересвете рассказать.

— Тоже еще! — поморщился Андрей. — Стал бы я в него стрелять, если бы знал, что перевертыш! Хорошо, не попал. Ладно! — посмотрел на помощницу жалобно. — Я много чего узнал, Марина Викторовна. И много чего мы с Пересветом полезного надумали. Только не пытайте меня сейчас. Вот верите, даже на разговоры сил нет. Давайте уж на утро отложим.

Как ни распирало Клюеву любопытство, а только вместо ответа откинула она полотенце с первого, уже вынутого из печки пирога, отрезала кусок, положила на тарелку и поставила перед Звягинцевым. Еще и молока в стакан налила.

— Ешьте и отдыхать идите, Андрей Ильич. Завтра поговорим, раз вы считаете, что не к спеху оно.

Батюшка всегда говорил, что умная женщина мужчину сначала накормит, а потом уже с разговорами к нему приставать станет. еще и смеялся, что матушку правильно воспитал. А тут одной кормежки мало, выспаться бы любимому начальнику. Совсем себя загонял.

— Марина, вы — сокровище! — пробормотал он и в пирог вгрызся.

'Не знаю, почему, но кажется мне, Мигелито, что в деле этом запутанном и страшном меньше всего опасность мне угрожает. Я думала, с ума сойду, так за Андрея сегодня переживала. Герочка со мной охотно на болота бежит, Андрею тоже не отказал, да и Пересвет, волхв Велеса, человек надежный. А все одно, кажется, что любого может там беда поджидать. Но не меня.

Ты не думай, я не к тому это пишу, что я здесь самая знающая да удачливая. Глупая я и сама это понимаю. А только за себя все равно не так боюсь, как за него. Вот уверена, что бы ни случилось, выкручусь. А Андрей… Не знаю! И страшно, так страшно за него. За себя не так больно бояться, как за любимого…'

на следующий день Звягинцев к завтраку вышел едва ли не последним. Ну, если Олега не считать. Тот поспать горазд до полудня, когда утренний свет ловить не сподобится. Марина уже и доедала кашу свою. А Андрей проскользнул в кухню да кусок пирога вчерашнего в рот засунул, даже не присев. Ну ровно мальчишка! Плеснул себе морсу в стакан, выпил залпом, подмигнул.

— Пойдемте, Марина Викторовна, — сказал, тем не менее, голосом суровым. — Разговор у меня до вас есть серьезный.

— А у меня до вас депеша из Расторгуева, — так же серьезно, но едва смех сдерживая, ответила она. — Вчера еще привезли. Все мужики пропавшие нашлись. Кто где. Ну, сами прочитаете. Я ее в библиотеке на столе оставила.

Звягинцев бровь приподнял, блеск в глазах пряча, и сразу за тем письмом и сбежал. А Марина руки помыла да и пошла следом. Но сыщик, читая депешу, уже в дверях стоял. Мотнул головой, мол, в сад выйдем, подхватил девушку под руку и стал с крыльца спускаться.

Поворот к беседке они минули. Андрей молчал, сад оглядывал, словно впервые видел, и иногда на спутницу с улыбкой косился. Вот уже ротонда впереди замаячила, дыру в земле, бывший колодец, нынче крышкой надежно прикрытый, две дорожки огибали, если присмотреться. И как она их не заметила в тот раз? Звягинцев, точно тоже об этом вспомнил, прижал ее локоть к своему боку. Будто Марина второй раз провалиться собиралась!

Клюева покраснела, а Андрей и вовсе за талию ее обнял и свернул на неприметную тропинку. Сама бы она и не увидела, что там проход есть, если бы специально не искала. По нему стали к ротонде подниматься. Когда-то ступени здесь были ровные, все тем же белым камнем выложенные, да только местами раскрошились, местами сползли и лежали криво.

Клюева оглядывалась по сторонам и себя корила, что раньше сюда не добиралась: вид открывался потрясающий. А в самой ротонде часть обрушившейся крышей была завалена, но столик каменный и скамья с ним рядом целыми остались, пыльными только. И чего ей в голову не пришло здесь заниматься? Точно никто не помешал бы. Ведь хотела поближе на ротонду посмотреть. Да и тропинку, если бы целью такой задалась, нашла бы наверняка.

Сыщик отпустил ее наконец, с куста отцветшей сирени ветку обломал, смел со стола и скамьи мусор, а после пыль белоснежным платком своим протер.

— Садитесь, Марина Викторовна, — кивнул. Сам не сел, бедром к столу прислонился, руки на груди сложил. На Клюеву посмотрел сурово, но в глазах все равно смешинки поблескивали. — Кровь вы на алтаре Смиляны Коныч нашли.

— Жива! — невольно просияла Клюева, вспомнив, что Пересвет говорил. В душе радость за Исидора-искусника поднялась.

— Как есть. Плоха только, — вздохнул Андрей. — В беспамятстве она, травма головы все же. В больницу надо. В Расторгуево вроде хороший маг по этой части есть.

— Потому Пересвет сказал, что ему ваша помощь нужна?

— Именно. И Смиляну я, конечно, в больницу отвезу. Но у Пересвета и остальные женщины хоронятся. Те в порядке, но выйти не могут, Навь зовет. А чтобы не звала, убийцу найти надо, обряд провести. Они злодея, к сожалению, не видели — травили их сначала, а потом уже в туман спихивали. А Смиляна должна знать, кто ее толкнул на алтарь. И вот что мы с волхвом-перевертышем надумали…

Марина слушала и понимала, что сама такую комбинацию ни за что не придумала бы. Эх, еще учиться и учиться ей! И даже спорить не стала, когда Звягинцев попросил слушаться его и делать все так, как скажет. Шутка ли — на живца убийцу ловить. Тут чуть оступишься — беды не миновать.

— Андрей Ильич, а почему вы так уверены, что это кто-то из усадьбы? Может ведь и из деревни кто быть? — спросила все же.

— Да вот из-за двух последних пропавших — Ксении и Василисы. Не было у Олега ничего с ними, слишком юны для него. Сами девицы вокруг него терлись. И в деревне о том