Шабашник - Виктор Коллингвуд

— Геннадий этот или Тенгиз в районном материале не всплывали?

— Пока неизвестно, поднимают архив.

— Пусть тряхнут сельсовет и нотариат, выясните, кто именно проводил сделку. И по нашим двум эпизодам копайте глубже.

Теперь мне уже не нужно было никого тормошить и доказывать, что моё дело требует внимания. Оперативники и майор буйно обсуждали произошедшее, а я тихо сидел и наблюдал за происходящим.

Буров вернул блокнот владельцу и повернулся к Сергею:

— Когда у вас следующая встреча?

— В пятницу. Но ни точного времени, ни нотариальной конторы ему ещё не назвали.

— Начинайте готовить мероприятие. И с прокуратурой свяжитесь, нужно собрать материалы.

Майор ещё раз подробно расспросил меня о Геннадии, переспросил, не мог ли я обознаться, после чего велел Сергею зайти к нему с докладом и плотно притворил за собой дверь.

Напарник его впервые за всё утро криво усмехнулся:

— Ну что, Всеволод… Пора нам с твоими шефами сводить знакомство вплотную.

— Давно пора.

— Всеволод, давай на ты? — предложил Сергей.

Я кивнул.

Значит, слушай. Расклад такой, — деловито начал он. — При следующей встрече скажешь им, что согласен переписать квартиру. От избы отказывайтесь наотрез — требуйте расчёт деньгами. Пусть назовут точную сумму, которая останется тебе на руки после вычета их «долга». Пусть сами всё проговорят вслух — а мы каждое словечко зафиксируем на плёнку.

— Погодите… А квартиру что, взаправду продавать придётся?

— Доведём сделку до подписи. Под нашим полным контролем.

Вот это мне здорово не понравилось. До этой секунды всё складывалось вроде бы как нельзя лучше: шайка Тенгиза наконец оказалась на карандаше у милиции, начальство ухватилось за ниточку, сыщики загорелись делом. А теперь выяснялось, что моё жильё и впрямь уплывёт в чужие руки.

— А назад я ее как верну? Она у меня одна, вообще-то.

Сергей выразительно махнул рукой.

— Ничего, признаем сделку недействительной. Факт вымогательства и принуждения мы задокументируем железно, — он помедлил. — Но врать не буду: обещать, что в пятницу вечером тебе на блюдечке вернут ключи, я не могу.

— То есть я собственными руками подпишу купчую, а потом годами буду пороги судов обивать?

— Сделку придётся аннулировать через суд и прокуратуру, да. Другого пути нет.

Озадаченный, я тяжело откинулся на жёсткую спинку стула. Хорошенькое дельце, ничего на скажешь! Но только пути назад у меня уже не было. Тенгиз в любом случае найдёт способ выселить меня из квартиры, и без оперов я вряд ли смогу ему препятствовать.

— И на чём же вы их прихватите, если я сам у нотариуса распишусь?

— На вымогательстве и угрозах, — жёстко ответил Сергей. — Подпишешь бумаги, получишь деньги, а за дверью конторы они потребуют их отдать. Вот тут мы их и возьмём: твои показания, запись угроз и деньги у них в руках, всё в одном деле. Иначе они так и продолжат, и в районе пропадёт ещё один человек.

Второй опер со скрипом придвинул стул поближе ко мне:

— Да и не в одиночку они такие дела проворачивают. Кто-то же им справки задним числом рисует, выписки чистит. Сто пудов нотариус у них прикормленный имеется.

— Вот заодно и поглядим, кто им бумаги стряпает, — кивнул Сергей. — Но брать их надо на горячем, пока очередную квартиру оформляют. Разработаем операцию от и до. Не волнуйся, мы будем за тобой следить до самой конторы.

— А дальше что? — подался я вперёд. — Они же после нотариуса скажут, мол, прыгай в машину, поедем рассчитываться. Что мне тогда делать?

— До пятницы обговорим каждую мелочь. На крайний случай поедем следом, не выпуская тебя из виду.

Я замолчал, переваривая услышанное. Понятно, операм ещё одно раскрытое дело было на руку, но своей жизнью мне рисковать вообще не хотелось.

— Придётся на тебе звукозапись закрепить, — продолжил Сергей. — Запишем разговоры с Арсеном и Тенгизом, и всё, что будет происходить у нотариуса. Аппаратуру выдадим заранее, научим обращаться.

— А если обыщут и нащупают?

— Перед выходом мы сами тебя экипируем и прощупаем каждый шов. На авось никто тебя под удар подставлять не собирается.

Крепыш в клетчатой рубашке в упор посмотрел мне в глаза:

— Ну как, мужик? Не сдрейфишь?

— А у меня разве выбор большой после таких новостей? — я кивнул на исписанный блокнот. — Живым они меня в покое всё равно не оставят. Я согласен.

Сергей молча протянул через стол широкую ладонь. Я крепко пожал её и уточнил:

— Значит, говорю Арсену, что согласен на продажу, но требую вперёд назвать точную сумму на руки?

— Именно. И вытягивай из них максимум конкретики: в какой конторе сделка, в котором часу, кто покупатель. Как только назначат время и место — мигом звони сюда. И если вдруг переиграют сроки — сразу же дай знать.

Мы обговорили порядок связи и пароли для дежурки. Сергей записал адрес общежития, где меня приютил Лапшин, и строго наказал до конца недели ночевать только там. Заодно я упомянул, что Виктора тоже можно записать в свидетели: вчера у таксопарка он хорошо разглядел и самого Арсена, и его вишнёвую «семёрку». Оперативник тут же черкнул это себе на листке бумаги.

Уже взявшись за дверную ручку, я всё-таки решился спросить про судьбу Леонида Павловича.

— Пока глухо, — помрачнел Сергей. — Но теперь ориентировки и в соседний район дадим, прочешем ту деревню. Молодец, Сева, что обратился, ты нам очень помог.

Я кивнул, подхватил с пола сумку с инструментом и вышел. На стройке меня давно заждались, я сам не заметил, что в прокуренном милицейском кабинете я просидел дольше, чем планировал.

На объект к Борису я, конечно же, добрался с изрядным опозданием. Темир уже успел расчистить площадку вдоль стены и теперь из шланга поливал свежий бетон. Завидев меня в калитке, он пошёл перекрывать кран.

— Я уж думал, сегодня не объявишься.

— В милиции задержали. Разговор долгий вышел.

— Что в итоге?

— Обещают разобраться.

Темир ещё некоторое время выжидающе смотрел на меня, будто надеялся услышать, что с Тенгизом и Арсеном покончено и сегодня мы возвращаемся ко мне домой. Честно говоря, я бы и сам не отказался от такого расклада. Но я промолчал и достал новенький перфоратор из кейса.

— Давай за дело браться. Тащи удлинитель.

Перфоратор оправдал каждую вложенную копейку с первых же минут. Я зажал в патроне плоское зубило, аккуратно выбил цементный шов вокруг лопнувшего кирпича, а затем в несколько ударов раскрошил его сердцевину. Осколки вынул по кускам, бережно следя, чтобы не поколоть кромки соседней