Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин

Вирр, весь в крови, своей и чужой, с рваным боком, замер над ним. Несколько секунд ничего не происходило, а затем от Вирра к вожаку протянулось что-то. Не просто нить, какая у меня с Агатой. Толще, темнее, более живое, от головы к голове. Оно легло между ними и осталось. Вожак закрыл глаза.

Стая подошла. Все три с лишним десятка, медленно, опустив головы, и легла вокруг вожака. Один за другим, кольцом. Последний лежал у самых лап Вирра.

По связи ко мне дошел отголосок. Не чувства Вирр, а чужое, много, со всех сторон: направление и состояние каждого, как если бы я вдруг стал чуять тридцать сердец разом. Слабо, через него, но чуять.

Лена стояла у ствола на краю поляны, а я не заметил. Она глядела на стаю, на Вирра, на связь, хотя связи видеть не могла.

— Это теперь его? — спросила она.

— Его, — кивнул, не став отрицать. Смысла не было.

Она кивнула в ответ и больше ничего не спросила.

Фома стоял с другой стороны. Он глядел на Вирра молча и дольше, чем на что-либо за все время. Я ждал, что он все-таки скажет что-то свое.

— У тебя достойный брат, — сказал он наконец. И исчез.

Вирр повернулся к кораблю и пошел хромая. Стая поднялась и пошла за ним.

С корабля их увидели раньше, чем мы дошли. Дозорный закричал, и лагерь схватился за оружие, хотя это не какая-то огромная сила. Справиться с ними смогла бы пара десятков человек. Но все равно это было очень напряженно.

Вскоре наружу высыпали все, кто еще был жив. Сейчас, спустя два с небольшим реальных месяца, от двух тысяч осталось чуть больше пяти сотен. Стая по приказу Вирра остановилась на плите за трещиной, кольцом вокруг вожака.

Вирр встал между стаей и лагерем мордой к людям. Кровь на его боку уже подсохла.

Я подошел и встал рядом. Лена прошла дальше, к остальным у борта. Агата, разумеется, осталась при Вирре, вернее на нем.

Я быстро оглядел лагерь. Несколько сотен лиц, серых от пыли и от усталости за долгие недели на этой планете. Лист на стене за люком был исписан длинными столбиками цифр. Внизу стояла общая цифра: насколько я помнил, это было уже около тридцати тысяч — больше половины.

Я знал, что скажут, и знал, кто скажет первым. Решение у меня было готово еще на поляне, и ждать, пока выскажутся все, на этот раз не собирался.

— Они в подчинении Вирра, — начал я, прежде чем кто-либо что-либо сказал. — Их можно будет использовать в охоте. И в любом случае они будут жить вдали от корабля.

— Не-не-не! — замахал руками Паша. — Звери есть Звери! Сегодня легли под твоего волка, завтра встанут. Прикончить их всех, пока лежат, и делу конец!

— Мы терпели твоего волка, — сказал Антон. — Но еще три десятка тварей?

Виктор вышел вперед и долго глядел на стаю. Кремнезубы глядели на него в ответ.

— По-моему, пусть будут, — сказал он. — Со Средним тут справится любой, и они слишком неповоротливы, чтобы от них нельзя было сбежать. Раз охотятся на тех же, на кого мы, пускай.

— А если они накинутся всем скопом? — спросил Паша напряженно.

— Вот у него спроси, — сказал Виктор и кивнул на меня.

Спрашивать Паша не стал, только отступил на шаг.

— Если будет хотя бы намек на неподчинение, я первый прикончу их всех, — произнес я просто.

Это было чистой правдой, потому что я был уверен в Вирре и знал, что он такого не допустит.

Вера расположилась на ящике у люка. Глядела на стаю, на Вирра. На ее лице было чистое любопытство, без всякой насмешки.

Игорь стоял в стороне. Не рядом со мной, но и не среди тех, кто с оружием наготове собирался перебить новых подчиненных Вирра. Однако лицо у него было странным. Он глядел на стаю так, как ни разу не глядел на Зверя в лесу, и руки у него подрагивали.

Я думал, что промолчит в итоге, но он вдруг шагнул вперед и ткнул пальцем в кремнезубов.

— Прогнать их, — сказал резко. — Прогнать, и все.

На меня он не глядел.

Роман стоял в своей вечной полурасслабленной позе и молчал. Я понимал, что он анализирует ситуацию: стаю, людей, расстояние от трещины до борта. Олег рядом с ним глядел только на Вирра, а не на стаю, будто пытался высмотреть, как волку это удалось.

Я вышел вперед, просто встав между людьми и Зверями.

— Ты за них отвечаешь? — спросил кто-то от борта после нескольких долгих секунд многозначительного молчания.

— Я отвечаю за Вирра. Он отвечает за них. Они пойдут туда, куда пойдет он, и будут делать то, что он им скажет. И могу поклясться, что они его не предадут. Звери — не люди.

Игорь вздрогнул, хотя лично его я не имел в виду.

— Я за Червина, — сказала Лена. Коротко, не повышая голоса. — Я видела их бой. Волк взял вожака кремнезубов честно, и, кажется, вожак признал его главным тоже вполне честно.

— У нас в деревне кремнезубы пахали, — сообщил неожиданно Тихон из толпы. Его голос чуть дрожал, он понимал, что встревает в спор не по чину, но, похоже, хотел меня таким образом поддержать. — Честное слово. Не такие здоровяки, конечно, поменьше. Впрягали их по трое, и пахали. Потом одного из них наш пахарь съел.

— Наоборот, может? — переспросил Паша.

— Может, и наоборот. Я маленький был.

Засмеялись, вполголоса, и напряжение у борта отпустило.

Роман заговорил снова именно в такой момент, чтобы его слово стало последним.

— Стая останется за периметром в километр. Вся. Внутрь ни одного — ни ночью, ни днем. Зайдет хоть один, его убьют, и волка тоже. Червин, ты понял?

— Понял, — сказал я.

— Тогда все.

Роман ушел внутрь, Олег следом. Виктор недовольно поморщился. Он явно был неплохим лидером и тем более бойцом, но не обладал харизмой Романа и тем самым умением сказать то, что нужно, тогда, когда нужно.

Люди у борта стали опускать щиты. Паша опустил последним. Вера встала с ящика и пошла внутрь, оглянувшись на стаю еще раз. Игорь ушел следом, не оглянувшись вовсе.

Фома стоял на краю трещины над красным свечением — там, где не встал бы никто живой.

— Ты стал для них всех одновременно очень желанным другом и очень неудобным соседом.

— Знаю, — ответил я. — Пускай. Я