Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона - Лилия Тимолаева

Ни один спор больше не заканчивался запертой дверью.

Каждое утро они встречались в комнате с двумя столами. На одном лежали военные карты Гектора, на другом — хозяйственные книги Беатрис. Между ними стоял общий столик для вопросов, касавшихся обоих: ворот, отопления, размещения людей и расходов фонда.

Там же хранилась копия окончательного приговора Одилии.

Открытый суд признал бывшую главу комиссии виновной в государственной измене, подделке королевских распоряжений, гибели свидетелей и попытке провести вооружённых людей в Ротвальд. Её лишили должности, состояния и государственных знаков. Остаток жизни она должна была провести под королевской охраной в крепости, где ни одна дверь не подчинялась её печати.

Помощник Одилии, секретари, подкупленные караульные и посредники получили отдельные приговоры. Все участники заговора были установлены, показания сверены, а дело закрыто. Корвин остался в судебной записи предателем, добровольно продавшим сведения. Его имущество продали, деньги поступили в фонд семей северного отряда. Дом, в котором Беатрис прожила пятнадцать лет, корона передала городской школе писцов.

Прошлое получило имена, даты и окончательные приговоры.

Будущее требовало рассадить гостей и решить, кто понесёт свадебные ленты.

Феликс положил перед Беатрис и Гектором расписание церемонии.

— Внутренний двор освобождают к полудню. Королевский представитель прибудет к утреннему колоколу. Музыканты разместятся под галереей.

— Семьи из западного крыла должны сидеть ближе к выходу, — сказала Беатрис. — У некоторых маленькие дети.

— Уже учтено.

— Кухонные работники не будут обслуживать гостей во время церемонии.

— Грета потребовала это три дня назад. Подачу перенесли, после церемонии столы будут общими.

Гектор изучил схему караулов.

— У главных ворот оставлены только четверо?

— Ещё восемь в башне, — ответил Феликс. — Генерал, Одилия осуждена, все сообщники найдены, а дело закрыто. Полагаю, крепость выдержит один час с обычным караулом.

Гектор сложил схему.

— Вы правы.

Феликс посмотрел на Беатрис.

— Запишите это. Генерал признал мою правоту без приказа хранительницы.

— Я не вмешивалась.

— Именно поэтому событие особенно ценно.

Когда капитан вышел, Гектор задержался у её стола.

— Вы не передумали?

— Вы спрашиваете каждое утро.

— Выполняю условие. Просить, а не приказывать.

Беатрис поправила ворот его мундира.

— Я не передумала.

Свадьба началась под полуденным солнцем.

Внутренний двор украсили ветвями цветущего каштана. Грета отказалась от столичных лент на стенах, заявив, что крепость не нуждается в украшениях, похожих на перевязанный подарок. Зато детям позволили протянуть от главного крыла к колодцу широкую белую ленту, на которой каждая семья вышила своё имя.

Феликс отвечал за порядок и выглядел строже, чем при приезде короля. Он трижды проверил проходы, дважды пересчитал кресла и лично убрал ящик, оставленный у лестницы. Когда музыканты начали раньше времени, капитан поднял руку, и двор замолчал с военной точностью.

Беатрис вышла из западной галереи вместе с Юдит.

На ней было платье цвета тёплой слоновой кости без тяжёлой придворной вышивки. Серебряный сокол удерживал волосы, а на поясе висела семейная связка. Грета предлагала оставить ключи в комнате хотя бы на время церемонии, но Беатрис отказалась.

Она выходила замуж как хранительница Ротвальда и не переставала ею ради брака.

Гектор ждал у колодца в парадном мундире северного корпуса. Военные ключи находились на его поясе. Между ними стоял королевский представитель с брачной записью и копией хартии о совместном управлении.

Юдит сжала локоть Беатрис.

— Он волнуется.

— Генерал пережил суд и нападение у ворот.

— Свадьба страшнее. Здесь нельзя приказать противнику сложить оружие.

— Феликс уже приказал всем молчать.

— Тогда у него есть поддержка.

Королевский представитель прочитал брачное обещание. В нём не было слов о переходе имущества жены к мужу, подчинении её должности или объединении печатей. По просьбе Беатрис и Гектора к обычному тексту добавили строку: каждый сохранял собственное имя, доход, обязанности и право распоряжаться принадлежащими ему ключами.

— Подтверждаете? — спросил представитель.

— Подтверждаю, — ответил Гектор.

— Подтверждаю, — сказала Беатрис.

Они поставили подписи.

Ротвальд отозвался раньше, чем представитель приложил королевскую печать. На стенах загорелись золотые линии, лампы под галереями вспыхнули, а над внутренними воротами появилась надпись:

«Дом выбран обоими».

Во дворе раздался смех. Дети выпустили ленту, и та легла на камни широкой белой волной. Грета вытерла глаза краем передника, затем сразу сделала суровое лицо и приказала работникам нести столы.

Гектор взял Беатрис за руку.

— Ротвальд снова опередил королевского служащего.

— Крепость не любит долгих речей.

— В этом мы с ней различаемся. Я приготовил ещё несколько.

— Сохраните до ужина.

Он поцеловал её под звон колокола.

Поцелуй был долгим ровно настолько, чтобы Феликс кашлянул и напомнил о расписании. Беатрис рассмеялась. Вокруг стояли люди, знавшие её как осуждённую вдову, подозреваемую ключницу и свободную хозяйку. Теперь они видели её женой, но прежние права не исчезали под новым именем.

После церемонии столы поставили прямо во дворе.

Солдаты сидели рядом с работниками, королевский представитель — рядом с Освальдом, семьи погибших заняли места у западной галереи. Вдова Эмиля Раста принесла вышитое полотно с именами северного отряда. Его повесили в большом зале вместо герба прежнего коменданта.

Грета руководила подачей и не позволила Беатрис подняться из-за стола даже тогда, когда на кухне задержали хлеб.

— Сегодня крепость проживёт без вашего вмешательства.

— Вы уверены?

— Нет. Последствия разберём завтра.

Феликс поднял кубок с водой.

— За первый день, когда госпожа Восс добровольно согласилась отложить хозяйственный вопрос.

— Я согласилась отложить чужой вопрос, — поправила Грета. — Свои уже решила.

Праздник продолжался до вечера. Дети танцевали вокруг колодца, музыканты переместились под крытую галерею, а в жилом крыле одно за другим зажигались окна.

Беатрис поднялась на галерею вместе с Юдит. С высоты были видны комнаты семей: где-то накрывали поздний ужин, где-то складывали детские вещи, в общей учебной горели три лампы. Оранжерея под стеклянной крышей зеленела молодыми листьями. Из восстановленной кухни доносился смех работников.

— Ты правда счастлива? — спросила Юдит.

— Да.

— Я боялась увидеть, что ты снова создала для себя удобную обязанность вместо жизни.

— Обязанностей здесь много. Но ни одна не удерживает меня против воли.

Юдит посмотрела во двор, где Гектор разговаривал с Феликсом.

— Он тоже?

— Особенно он.

— Тогда я спокойна.

Они обнялись. Юдит обещала остаться на месяц, а летом приехать снова вместе с мужем. Впервые их