Чёрный ратник 6 - Макс Гато

Я вышел из тени в трёх шагах от паренька.

Он шарахнулся и чуть не заорал. Я поймал его за плечо и зажал рот ладонью.

— Тихо, — одними губами прошептал я. — Засов отпирай.

Он закивал, вытаращив глаза.

Втроём с остальными они сняли брус за несколько мгновений. Дерево скрипнуло, и я услышал, как на стене шевельнулся часовой.

Створка пошла наружу, и в проёме уже стояли мои. Иван вошёл первым и сразу влетел вправо, к стене, где просыпался часовой.

Топор он даже не поднимал высоко — просто ткнул обухом снизу, и мужика унесло с лестницы во двор, и звук был такой, будто уронили мешок с мукой.

Второй часовой успел заорать. Но вот больше ничего — стрела Соловьёва вошла ему под ключицу, и крик оборвался на середине.

Но крепость уже начала просыпаться.

Из конюшни полезли люди. Не строем и не порядком, а как вылезают из тёплого спросонья: полуодетые, кто с мечом, кто с ножом, кто вообще без ничего.

— Громов, дверь конюшни! — рявкнул я.

Матвей пошёл туда, не сбавляя шага.

Зелёная аура вспыхнула плотным облаком, и он встал в проёме конюшни один, перекрыв его целиком своим щитом. Первого противника он принял на щит и вбил обратно внутрь. Второй попытался пролезть сбоку и получил навершием в лицо.

Из конюшни ударили копьём. Громов принял древко на щит, перехватил его левой рукой и дёрнул на себя вместе с копейщиком, и тот вылетел наружу и покатился по мусору.

— Держу! — крикнул Матвей.

— Ярослава, к нему, — скомандовал я.

Красная аура полыхнула поперёк двора, и первый, кто выскочил мимо Громова, лишился руки выше локтя. Ярослава не останавливалась — прошла вдоль стены конюшни, отрезая тех, кто вылезал через боковое окно.

Кто-то из хватовских додумался швырнуть в неё головню из костра. Ярослава увернулась, головня попала в кучу ветоши у стены, и ветошь занялась.

Я не стал оставаться во дворе и метнулся к башне.

Тёмный шаг пронёс меня через двор, напрямую, но мне поперёк вылезли трое хватовских бойцов.

Первого я взял Тёмным шагом, неожиданно вышел у него за спиной и с чавкающим звуком вбил клинок ему под лопатку. Второй развернулся и успел поднять меч, и я принял удар на второй клинок и приложил его лбом в переносицу. Что-то хрустнуло, кровь брызнула на землю. Он осел.

Третий драться не полез. Он бросил нож, мимо, и лёг на землю лицом вниз, и я через него просто перешагнул, быстро оглушив его рукоятью.

У основания башни меня догнал Клим. Я не ожидал увидеть его здесь, ведь бегать он не мог. Я только удивленно посмотрел на него.

— Барон, там у пролома движение, — он тяжело дышал, и палку где-то потерял. — Кто-то к стене идёт, да с огнём.

Я обернулся.

У южной стены, там, где кладку залатали брёвнами, мелькнул свет. Ровный, синеватый, и двигался он слишком уверенно и неестественно. И напоминал зачарованное пламя в башне.

Значит, Гнус был не внутри. Вот только маг не дрался.

Он шёл вдоль стены, не торопясь и почти не оглядываясь на драку во дворе, и на ходу бросал огонь.

Первый заряд ушёл в амбар у северной стены, и амбар занялся сразу, потому что внутри лежала солома. Второй — в кучу мусора у конюшни, и там пламя встало стеной поперёк двора, преградив путь моему отряду.

Третий он бросил в крышу казармы.

Он жёг не для того, чтобы кого-то убить. Он рвал двор надвое, отсекая моих людей от башни, и делал это так спокойно, что было ясно: план он продумал заранее.

Никакой он был не при смерти. Он две недели лежал и не вставал ровно для того, чтобы про это узнали снаружи.

Огонь от казармы перекинулся на конюшню.

Люди внутри заорали, и те, кто ещё не вылез, полезли разом, и Громов не удержал проём от горящих людей и пламени. Его снесли вместе со щитом — просто задавили массой, и Матвей откатился назад.

Ярослава помогла ему отойти.

— Соловьёв! — заорал я через двор. — Маг!

Лучник был на стене, у ворот, шагах в восьмидесяти. Я видел его силуэт на фоне зарева.

Гнус тоже его увидел.

И вот тут маг совершил единственную ошибку за всю ночь: вместо того чтобы уйти в тень, он поставил щит.

Щит от стрелы. Хороший, плотный, он даже засветился.

Шумовая стрела сорвалась с тетивы и лопнула в двух шагах от Гнуса, и хлопнуло так, что у меня заложило уши через весь двор. Щит от звука не спасает.

Маг схватился за голову и повалился на колени, и щит погас.

Вторая стрела прилетела ему в бедро и пригвоздила к земле.

— Взять живым! — крикнул я. — Он нужен живым!

Двое из Климовых бойцов уже бежали туда.

Я же ворвался в башню.

Узкая винтовая лестница шла вверх, ступени в полтора локтя мелькали под ногами, потолок был такой, что клинок вверх не поднять. Тёмный шаг здесь не работал — для него нужна дистанция, а тут на три шага вперёд стена с обеих сторон.

Дверь на второй ярус была подпёрта изнутри.

Я подлил черной ауры в мышцы и вынес её с одного удара плечом, вместе с косяком.

Тот, кто стоял за дверью, ударил копьём от бедра, снизу вверх, и наконечник скользнул по моему Чёрному панцирю. Я перехватил древко левой рукой и потянул на себя так, что следом за копьем ко мне вывалился один из бойцов. Я рубанул его напитанным аурой клинком, и по лестнице вниз покатилось уже холодеющее тело.

Я ворвался в комнату и нырнул вниз. Над головой пролетел арбалетный болт.

— Сука! — раздался хрипловатый голос Хвата.

Я ушёл Тёмным шагом в сторону.

Передо мной была небольшая квадратная зала, посередине стол с лампой, у стены — очаг, в котором ещё горело дерево с рунами. Двое стояли слева, двое справа, и они знали, что мы придём, потому что стол был опрокинут набок и подпёрт к дальней стене.

Хват стоял за столом на одном колене, перезаряжая арбалет.

Он был в том же кафтане, что и на переговорах, только теперь поверх него сидела кольчуга.

— Взять его! — коротко рявкнул Хват своим.

Вот только ратников среди бойцов Хвата не было.

Мой клинок прошёл сквозь сталь оружия и доспехов как масло. Пол и стены окрасились алым. Арбалетный болт просвистел прямо над ухом и в дальнем