Первый Предтеча 7 - Элиан Тарс

— Сычевы в гараже, сова на посту.

— Твой отряд пернатых расширился? — не понял Свят.

— Нет, сова чугунная, хорошо тут вписывается.

— Как скажешь. Какой план действий на сегодня?

— Собирай людей, домой едем. Я оставлю тут Муромца с ребятами, но и ты подкинь бойцов. Скучно им тут не будет — завалы надо разгребать да получше обыскать территорию.

— У нас аналогично, — ответил Свят. — Что делаем с брагинскими?

— Пленных отпустим после того, как Канцелярия подтвердит капитуляцию.

— Принял, — отозвался он и отключился.

Ну а я решил разбудить пернатого соню:

«Рух, пора домой».

За старшего я оставил Муромца. Кремню наказал поработать с землей, укрепить стены в рухнувшей секции и сделать несколько оборонительных укреплений. Бирюк же был не слишком рад тому, что остается в качестве усиления в захваченном поместье, но приказ есть приказ.

Петрович поутру отмыл лобовое стекло от мошкары, пару минут прогрел мотор, и мы наконец-то двинулись в путь.

Мы намеренно ехали домой не через окружное шоссе, а через город — чтобы отметиться перед начальством имперского кордона. На посту я попросил у солдат вызвать капитана Терехина, и тот вскоре вышел к «Егерю».

— Ваше благородие, с возвращением, — козырнул капитан. — Согласно предписанию, рота стоит на ваших землях, пока глава рода в отъезде. Вы уже на месте, стало быть, задача снята. К полудню свернем посты.

— Искренне благодарю за службу. Кстати, как все прошло, капитан?

— Без происшествий, — усмехнулся он. — На глаза попадались только «грибники», — выделил он это слово, — и те вдали.

Мира благодарно кивнула капитану, и Терехин сразу посерьезнел. Ночной выезд Мирославы его явно сильно озадачил, но поднимать эту тему мужчина не стал.

В деревне о нашем приезде, похоже, знали заранее. Оно и не удивительно — точек утечки информации хватало! Взять одного лишь Петровича — наверняка ведь бабе Гале звонил перед выездом. Или Светлане.

За грузовиком весело увязалась собака Нифедовых, а следом и деревенская детвора. У столовой нас высматривали работницы кухни, Вера Васильевна помахала нам полотенцем.

Не дав мне толком выбраться из кабины, Степаныч отрапортовал на всю улицу:

— Ваше благородие! Аппарат в том же виде!

— Сперва бы с приездом поздравил, — проворчал Петрович, высунувшись в окно.

— Так я и поздравляю! — искренне удивился Степаныч.

Со стороны дома бабы Гали к Петровичу выбежала Маша, с разбегу повиснув у деда на шее, а баба Галя осталась на крыльце, уперев кулаки в бока.

— Живой, — оглядела она старика с головы до ног. — Исхудал-то! Не кормили тебя там, что ли, в этой твоей Казани⁈

— Да там нас с рук кормили! — возмутился Петрович.

— Видать, не с тех рук, — отрезала баба Галя и все-таки спустилась с крыльца.

Топтавшийся рядом с хозяйкой Мишка снял шляпу и традиционно поклонился.

— Этот без вас тоже извелся, — мотнула на него головой баба Галя. — Со скуки всю печку мне выгреб, ни уголька не оставил. А куда дел, не говорит.

Каменные пальцы у голема и впрямь почернели. Видимо, совком он себя не утруждал.

Пока Маша тискала деда, подоспел Клин и с интересом стал разглядывать мою мантию. Чуть запоздало он доложил, что в Чертовой Лапе за последние сутки ничего не стряслось. Я поблагодарил его за службу и приказал разгружать контейнеры с казанским уловом.

Клин тут же разразился четкими приказами.

Один из контейнеров Петрович решил нести лично, и я даже без Руны Ощущения знал, какой именно. Останки монстров я еще в Казани запечатал воздушными слоями, оставив между ними разреженную прослойку — почти вакуум. Тепло через нее проходило плохо, так что содержимое долго держало нужную температуру. Сама прослойка при этом ничего не остужала, а в нынешнюю жару контейнеры понемногу нагревались. Так что часть ингредиентов нужно было загрузить в холодильники, чтобы ничего не испортилось — не всеми трофеями я воспользуюсь в ближайшее время.

Когда я вышел на крыльцо, из дома выбежала Мара и принялась обнюхивать мои сапоги. Вот тут и зазвонил телефон Лапы.

— Антон Игоревич! — бодрым голосом выпалил Браунштейн, а на фоне громко шелестели бумаги. — Простите, что сразу о делах. Семь претензий за одно утро! — восхищенно выдал юрист. — Рекорд даже по вашим меркам! Но, пожалуй, начну с хорошего — капитуляции Сычевых и Крапивиных я отправил в Канцелярию на регистрацию еще ночью.

— А если с плохого?

— Рогачевы прислали второй протест. Теперь они утверждают, что Северские укрывают регента и главу рода враждующей стороны! Более того, не просто укрывают, а используют защиту Имперской армии в преступных и злонамеренных целях!

— Кордоны уже снимают, — заметил я. — Мы дома.

— Тогда еще раз с приездом! — в голосе Браунштейна чувствовалась радость. — Я ответил примерно так же, только юридическим языком, — в трубке послышался смешок. — Их протест в любом случае ничего не стоит.

— Тогда зачем они его прислали? — хмыкнул я.

— В юриспруденции это страховка, Антон Игоревич, — пояснил Браунштейн. — Канцелярия регистрирует каждый протест с датой и номером. Сам по себе он так и остается пустяком, но все войны когда-нибудь кончаются, и случается, что стороны идут в суд делить убытки. Вот тогда Рогачевы и выложат в суде всю пачку. Судьи такое любят.

— А если не отвечать?

— Тогда суду это представят как молчание, а умелому юристу нетрудно выдать его за согласие, — уже без смешка пояснил юрист. — Поэтому я отвечаю на каждый.

— Хорошо. Спасибо вам за это.

— Ну что вы… — смутился Браунштейн. — Это малое, что я могу для вас сделать. Кстати, это еще не все протесты.

— Тогда давайте дальше, — поторопил я.

— Владелец полей вдоль Норской улицы хочет возместить сгоревший покос.

«Какой еще покос⁈ — возмутился Рух и сел на крышу дома. — Там рос бурьян выше меня! Я оказал этому двуногому услугу!»

— Рух утверждает, что там рос бурьян, — сообщил я.

— Передайте уважаемому Руху, что по документам там числился покос, — откликнулся Браунштейн. — Подозреваю, ваши брагинские враги, ежели таковые остались, подсуетились в этом деле — сам владелец едва ли был бы о чем-либо в курсе, если бы его не навели на вас. Но с претензией я разберусь, можете не волноваться.

— Хорошо. Что-то еще?

— Претензии от членов Совета настолько несостоятельны, что даже не буду вас ими обременять.

— И за это отдельное спасибо, — усмехнулся я. — Виктор Валерьевич, оригиналы документов о капитуляции у нас, сегодня завезут вам. А может, и мы