Первый Предтеча 7 - Элиан Тарс

— А почему вы ночью в кресле спите? — заинтересовался Филипп.

— Ешь, Филипп, — сказала ему баронесса.

— А эчпочмаки вы в Казани пробовали, Антон Игоревич? — резко сменила тему Альбина, придвинув к себе добавку.

— Было дело — полковник Сафин угощал. Он так потешно бранился с набитым ртом, и исключительно по-татарски… — припомнил я. — Восемнадцать разных ругательств я насчитал.

— Надеюсь, вы их все запомнили, — серьезно сказала Ольга Аркадьевна.

— Оказалось, что у нас в гвардии Наиль — родом из Казанского княжества, — сказал я, повернувшись к Мире вполоборота. — Так что иногда он работал переводчиком, но эти восемнадцать ругательств он не придумал, как корректно перевести.

Альбина расхохоталась, и Браунштейну даже пришлось придержать ее стакан.

Ольга Аркадьевна тоже смеялась, но чувствовалось, что время от времени ее мысли возвращались к чему-то не столь веселому, и она быстро затихала.

Ее сын тоже выглядел задумчиво и ел неохотно.

Когда тарелки опустели и Семен Аристархович разлил чай, я оглядел собравшихся и спокойно произнес:

— А теперь о деле. Завтра мы бьем Рогачевых.

Ольга Аркадьевна замерла с чашкой в руке.

— Вы?.. — едва слышно выдохнула она.

— Мы, — подтвердил я. — Союзный договор у Виктора Валерьевича готов. Подпишете после обеда, и род Северских вступит в вашу войну.

За всё время нашего знакомства я впервые видел, чтобы Ольге Аркадьевне не хватило слов — она распахнула рот, будто выброшенная на берег рыба, а в глазах проступили слезы.

— И до завтра никаких движений, — продолжил я.

Когда Филипп отодвинулся и встал, дремавшая у него в ногах Искра полыхнула белым гребнем.

— Антон Игоревич, — заговорил мальчик дрожащим голосом, затем задрал подбородок и уже тверже продолжил: — Спасибо вам!

Он уважительно поклонился.

— Принято, ваше благородие, — так же серьезно ответил я.

Ольга Аркадьевна подписала союзный договор сразу за столом, даже не дочитав его до конца. Браунштейн настаивал на том, чтобы баронесса ознакомилась с текстом полностью и даже предложил сам его зачитать ей, но она отказалась. Юрист обиженно протер очки и уже через пять минут отправился в Канцелярию, чтобы успеть зарегистрировать бумаги до конца рабочего дня.

Ну а мы с Мирой засобирались в Чертову Лапу. Наш Лапа (вечно голодный, а не чертовый) остался в имении Крапивиных, так что на обед нас возили на простой легковушке. На обратном пути я даже подумал, что успел немного заскучать по «Руссо-Балту».

Но ничего, пусть пока стоит и ждет своего звездного часа.

По возвращению Мира сразу же убежала по своим делам, а я отправился к казармам искать Святогора.

Внутри было шумно: вернувшиеся из Казани гвардейцы травили истории о поездке. Судя по хохоту, каждая новая история затмевала предыдущую.

Бывшие ратники сидели шагах в тридцати на крыльце своих модульных домов и чистили оружие. Байки они прекрасно слышали и даже изредка посмеивались в кулак, но подсаживаться к остальным не спешили.

Стужин наливал братьям по оружию квас из толстых бутылок. Каждую кружку он держал в руке, пока по ней не начинал ползти иней, и только после этого вручал.

Святогора я нашел за столом под навесом, нависшим над ворохом бумаг. Рядом Вяз стучал пальцами по ноутбуку, а Клин диктовал ему расстановку постов за последние дни.

— Первый, — поднял голову Свят. — Как посидели?

— Нормально, — ответил я и опустился на лавку напротив. — Договор подписан. Завтра бьем Рогачевых, так что готовьте план атаки.

Святогор развернул ко мне ноутбук Вяза. На экране висела карта с россыпью каких-то мелких пометок и со столбцом записей сбоку.

— Уже? — удивился я.

— Ольга Аркадьевна звонила, — буркнул глава гвардии, глядя куда-то мимо меня. — Сразу после обеда.

Я не стал это никак комментировать при других бойцах. Вместо этого спокойно произнес:

— Тогда вот что учитывай, Свят: дом Ольги Аркадьевны нам как раз нужно вернуть целым и невредимым.

— К тебе это тоже относится, — усмехнулся Святогор. — Доложили мне, как ты вчера шандарахнул. А потом и Мирослава Сергеевна.

— Само собой, мы будем аккуратными, — хмыкнул я. — Что по самим Рогачевым?

— Вяз соберет все, что найдет, — указал Святогор на экран. — Одно могу сказать — это тебе не брагинский сброд.

— Поясни, — потребовал я. — Для «сброда» брагинские довольно долго держались на плаву.

— Во-первых, как ты знаешь от наших пленников, им помогал Андерсон, — твердо произнес Свят. — Во-вторых, они привыкли брать числом — в их старых уличных разборках подобная тактика себя как правило оправдывала. Покупали наемников, выдавали стволы всем, кто может их держать… У Рогачевых все наоборот.

— Людей немного, но каждый проходил жесткий отбор, — протянул я.

— Именно.

Мы замолчали. Я посмотрел в сторону бывших ратников, которые допивали квас.

— Как они?

— На штурме показали себя нормально, — проследил глава гвардии за моим взглядом. — Что мне не нравится и за что я им уже высказал пару ласковых — действуют так, словно работают сами по себе.

— Притрутся, — задумчиво проговорил я.

— Или притрем, — хмыкнул Святогор.

Стоило мне подняться из-за стола, как в проулке показались Кравцова с Егором. Парень то и дело ускорялся и нетерпеливо оглядывался на докторшу, а та шла как обычно спокойно и размеренно.

— Ваше благородие! — выпалил Егор еще издали. — А мы вас ждем! Анна Николаевна, ну скажите вы!

— Мы хотели показать результаты работы за время вашего отсутствия, — ровным тоном проговорила Кравцова. — Если у вас найдется минута.

— Для вас найдется, — кивнул я.

В лаборатории разило чем-то похожим на чеснок и лук, распахнутые настежь окна от этого «аромата» ничуть не спасали — у меня даже глаза заслезились.

Источник напасти стоял на полке у дальней стены. Стеклянную банку упаковали в три пакета, и на верхнем каллиграфическим почерком Миры было выведено: «НЕ ОТКРЫВАТЬ В ДОМЕ».

— Асафетида, — пояснила Кравцова, проследив за моим взглядом. — Мирослава Сергеевна сперва поставила ее у вас, а позже принесла к нам. И пошла мыть вашу лабораторию.

Вот, значит, что означало Мирино «немного прибралась». Я хмыкнул, а Кравцова без тени улыбки добавила:

— В аптекарских справочниках прошлого века ее называли чертовым калом.

— Самое оно для Чертовой Лапы, — усмехнулся Егор и тут же покраснел под строгим взглядом докторши.

На стеллажах стояли флаконы, все подписаны, правда прочесть их могла разве что сама Кравцова — ее медицинский почерк за эти дни лучше не стал.

Я прошелся по полкам Руной Ощущения, повертел в руках банки и флаконы. Восстановительных эликсиров они наварили даже больше, чем я просил, а живокост, на котором Егор спотыкался в