Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

И только потом — должность.

Мне не было двадцать лет.

Я не собиралась выбегать из дома с одним платьем, чтобы доказать, насколько сильно меня оскорбили.

Кайден изменил мне.

Это не превращало восемь лет моей работы и мои имущественные права в его собственность.

Секретарь суда придвинул новую бумагу.

— Здесь указываете фамилию, которую хотите носить после расторжения.

Я написала:

Нора Вейл.

Рука на этот раз не дрожала.

— Срок обязательного примирительного периода для семьи действующего Альфы составляет двадцать один день, — продолжил судья. — Он не требует совместного проживания. Если оба супруга подтверждают решение раньше, суд может завершить имущественную часть после истечения этого срока.

— А если Кайден не подтвердит?

— Брак все равно может быть расторгнут. Просто процедура займет дольше.

— Насколько?

— Зависит от имущественных возражений. Если никто не спорит о собственности, около месяца. Если спорит, несколько месяцев.

— Он будет спорить.

Судья посмотрел внимательнее.

— Уже говорил?

— Нет.

— Тогда не решайте за него заранее.

Слова не были мягкими, но справедливыми.

Я чуть улыбнулась.

— Привычка.

— Плохая.

— Начинаю замечать.

Судья поставил вторую отметку.

В коридоре послышались быстрые шаги.

Я узнала их раньше, чем дверь открылась.

Кайден вошел без разрешения.

За ним появился секретарь суда с выражением человека, который пытался остановить Альфу Серебряного Хребта и теперь предпочел бы вообще сменить профессию.

Кайден был в той же одежде, в которой я оставила его в загородном доме. Только рубашка теперь застегнута правильно, волосы убраны назад, а на лице не осталось ничего от мужчины из спальни.

Передо мной снова стоял Альфа.

Собранный.

Злой.

И очень уставший.

— Нам нужно поговорить.

Судья Нейс даже не поднялся.

— Господин Харт, у меня идет официальное принятие заявления.

Кайден посмотрел на него.

— Я вижу.

— Тогда либо садитесь и участвуйте как вторая сторона, либо ждите в коридоре.

Я почти ожидала, что Кайден напомнит, с кем разговаривает.

Не напомнил.

Подошел к столу и сел рядом.

Не слишком близко.

От него пахло морозным воздухом, кожей дорожного плаща и знакомым одеколоном, который я сама подарила ему прошлой зимой.

Я отвернулась к бумагам.

— Ты приехал быстро.

— Вернулся в Вейр сразу после тебя.

— Зачем?

— Как ты думаешь?

— Я больше не хочу догадываться вместо тебя.

Он сжал пальцы на подлокотнике.

Судья перевел взгляд с него на меня.

— Продолжаем?

— Да, — сказала я.

Кайден одновременно произнес:

— Нет.

Нейс вздохнул.

— Господин Харт, заявление уже зарегистрировано. Остановить сам факт обращения супруги вы не можете.

Кайден повернулся ко мне.

— Я не пытаюсь запретить развод.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Прошу шесть недель.

Я смотрела на него несколько секунд.

Даже подготовилась к этому после вчерашнего разговора.

Все равно услышать оказалось неприятно.

— Ровно до выборов.

— Да.

Судья Нейс опустил глаза в бумаги с той подчеркнутой сосредоточенностью, которой люди обычно пользуются, когда хотят показать: личный разговор их совершенно не интересует.

Кайден продолжил:

— Заявление уже зарегистрировано. Я не требую его отзывать. Просто не передавай дальше уведомление о сложении полномочий Луны до выборов.

— То есть юридически мы начинаем развод, но публично продолжаем изображать брак.

— Нам необязательно ничего изображать.

— Я должна шесть недель сидеть рядом с тобой на заседаниях.

— Ты Луна Серебряного Хребта.

— Пока.

— Именно. И твое внезапное исчезновение из кампании вызовет вопросы.

Я почувствовала, как поднимается знакомая злость.

Она уже не была горячей.

Скорее ясной.

— Какое удивительное совпадение.

Кайден нахмурился.

— Не начинай.

— Что именно?

— Ты прекрасно понимаешь, что я говорю о последствиях для стаи, а не только для себя.

— Нет, Кайден. Я как раз пытаюсь понять, где у тебя заканчивается стая и начинается твое желание выиграть выборы.

Он подался вперед.

— Если сейчас объявить о разводе, Рейд Морн получит преимущество.

— Рейд не имеет никакого отношения к твоей измене.

— Я знаю.

— Тогда почему я должна учитывать его кампанию, решая, продолжать ли исполнять роль твоей жены?

— Потому что первый Альфа влияет на безопасность всего Севера!

Голос Кайдена стал громче.

Он сразу снизил его.

— Нора, я не прошу тебя простить. Не прошу вернуться в спальню. Можешь жить отдельно. Можешь вообще не разговаривать со мной вне официальных мероприятий. Я прошу только не обрушивать сейчас работу последних трех лет.

Я смотрела на человека, с которым еще несколько часов назад делила жизнь.

Вот именно это всегда действовало на меня.

Не «сделай ради меня».

Ради работы.

Ради стаи.

Ради людей.

Кайден прекрасно знал, что мое чувство ответственности было сильнее самолюбия.

Наверное, он даже не пытался манипулировать сознательно.

Просто пользовался языком, который много лет работал между нами.

Я спросила:

— Если бы я согласилась, что произошло бы через шесть недель?

Он понял, что вопрос опасный.

— Мы бы закончили процедуру.

— И ты объявил бы отношения с Лиссой?

Кайден помолчал.

— Не сразу.

— Через сколько?

— Не знаю.

— Месяц? Два?

— Нора.

— Я пытаюсь представить твой разумный план. Шесть недель мы играем супругов. Ты выигрываешь выборы. Потом объявляем, что мирно развелись. Еще через некоторое время рядом с тобой появляется Лисса, и все делают вид, будто никто не умеет считать месяцы.

Он сжал челюсть.

— Я не собираюсь лгать о датах.

— Значит, после выборов люди узнают, что ты четыре месяца изменял Луне.

— Возможно.

Я усмехнулась.

— «Возможно»?

— Я не считаю, что Северному Кругу необходимо знать подробности моей постели.

— А подробности моей постели ты четыре месяца обсуждал с Лиссой, рассказывая ей, что между нами ничего нет.

Кайден побледнел.

Судья Нейс снял очки.

— Возможно, эту часть разговора стоит продолжить без меня.

Я повернулась к нему.

— Простите.

— Не за что. Но у меня есть еще семь дел до обеда, и я бы предпочел понимать, принимаю я заявление дальше или становлюсь свидетелем семейного спора.

Кайден посмотрел на стол.

— Заявление пусть остается.

Мне стало почти смешно.

«Пусть».

Он до сих пор не слышал, как формулирует вещи.

Судья спросил:

— Вы возражаете против самого расторжения?

Долгая пауза.

— Нет.

Я не ожидала, что это заденет.

Вчера Кайден сказал, что собирался развестись.

Я знала.

Но одно дело услышать это в спальне, где только