Королевская кровь-14. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

— Отдохнешь, как же, — проворчала я. — Небось воспользуешься случаем, чтобы обговорить со всеми торговлю.

— А как же, — отозвался он. — Есть свои плюсы в том, что моя жена — сестра королев Туры.

— И одной Владычицы, — так же ворчливо поправила я.

— И одной Владычицы, — согласился он. — Посидим по-семейному, порешаем проблемы планеты…

Я фыркнула.

— Тебе это не нравится? — спросил он осторожно. — Можно обойтись и без политики с экономикой на твоем празднике.

— Да нет, — пробормотала я, прикрыв глаза. — Я же с детства в этом: когда мамин день рождения — это повод для политической встречи, десятка торговых сделок, союзов и деклараций, а день рождения кого-то из семьи — повод открыть госпиталь или приют. Просто… потом мы всегда праздновали семьей, очень узким кругом. И в остальное время мама всегда старалась уделять нам время, даже иногда в ущерб государственным делам. Она старалась завтракать с нами, расспрашивала, что мы планируем делать. Почти все ужины мы тоже проводили вместе, когда не было государственных визитов, конечно. Раз в две недели на выходные мы обязательно уходили куда-нибудь либо в особняк в Милокардерах, либо на море в имение Лазаревое, либо в горы покататься на лыжах. У Васи сейчас примерно так же заведено. Мама всегда говорила — главное, расставить нужных людей так, чтобы никто и не заметил, когда ты пропадешь, чтобы система могла и без тебя функционировать годами. Но, видишь, чего-то она не учла, раз эти же люди поддержали Смитсена и ограничение ее власти. Так что все в порядке. Меня политика на моем дне рождения даже скорее веселит. Но хотелось бы и вдвоем отметить. Где-нибудь. Понимаю, что не в этом году…

— Не в этом, — подтвердил Люк чуть виновато.

— И это правильно, — серьезно сказала я. — Праздник посреди разрухи, когда людям требуется наша помощь, — это не очень хорошо.

— Поэтому мы и собираемся по-семейному, — в тон мне ответил он. — Если бы не война, я бы тебе устроил трехдневную феерию.

— Ты можешь, — я с нежностью потерлась о его руку. И тут же, пока он не опомнился, перевела тему. — А что ты мне подаришь?

— А это, — ответил он с хрипловатым смешком, — сюрприз. Осталось подождать день и ночь, Маришка. Обещаю, тебе понравится.

— Так это ты из-за этого пропадаешь? — осенило меня. — Правда, Люк? Ну хоть намекни!

— Я не скажу больше ни слова, — непреклонно ответил он и пощекотал меня под грудью, погладил живот. — Имей терпение, детка. Так же неинтересно.

Я показала ему язык в темноте, и он усмехнулся.

— Засыпай, — попросил он. — Я в душ и к тебе. Завтра тоже рано улетать.

— Вот полечу за тобой и прослежу! — пообещала я.

— Нет, — усмехнулся Люк. — Тебе будет лень.

— И правда, — я зевнула. — Иди, мой таинственный муж. Мы с детьми ждем тебя в этой теплой кроватке.

Я успела снова задремать, когда Люк снова опустился на кровать. Он обнял меня со спины, я скользнула рукой назад — погладить его по бедру, коснулась пижамной кофты… и чем-то заклеенного живота.

— Поцарапался об орудие в ставке у Майлза, не успел дойти до виталиста, — прошептал он раньше, чем я успела спросить. — Спи, Маришка. Завтра мне снова в Пески.

И я заснула. В конце концов, какие бы секреты у Люка сейчас ни были, он точно бы уже не сделал ничего, что могло задеть меня. Так что пусть. Все равно признается.

Утро 7 июня, Марина

Рано утром я слышала, как собирается Люк — он тихо склонился над кроватью, поцеловал меня в висок: я почувствовала свежий запах зубной пасты и терпкий — туалетной воды, — сказал «я опять буду поздно» и ушел в гостиную, откуда уже пахло кофе и тостами. Он вставал так рано, что весь замок еще спал, и предпочитал не спускаться в столовые.

Мелькнула мысль накинуть халат и выйти к нему, проводить, но так сонно было мне, так нежно ласкал лицо ветерок из окна, свежий, напоенный озоном — гроза во второй половине ночи все же дошла и к нам, — что я лишь перевернулась на другой бок, потянулась сладко, подгребла к себе Люкову подушку, обняла ее и снова задремала.

Второй раз я проснулась уже когда сквозь открытое окно лился солнечный свет, а с улицы раздавался лай Бобби и смех детей. Я снова закрыла глаза, улыбаясь. В спальне было тихо — а снаружи больше не было страха, там был мир. Наверное, я никогда не перестану упиваться этим.

Дети лениво шевелились в животе, как будто тоже ощущали ту же негу, в которой плыла я. Но вот кто-то требовательно стукнул пяткой изнутри, второй… Я засмеялась и положила руку на живот.

— Отца на вас нет, — строго сказала я. Поначалу, когда я только поймала себя на разговорах с мальчишками, я казалась сама себе какой-то сюсюкающей безумицей. А сейчас ничего, привыкла, как так и надо было. — Сейчас встану, подождите, мама ленится, маме еще хочется полежать… а вы, видимо, уже проголодались?

В ладонь снова ударили, но полегче — кажется, им нравилась близость брачного браслета. Я кинула взгляд на тяжелые часы, что стояли на комоде рядом со входной дверью. Они показывали почти одиннадцать утра. И я снова раскинулась на кровати, жмурясь и нежась. Конечно, надо вставать — уже наверняка ждут меня дела герцогства, а затем — осмотры. С Лортаха то и дело возвращались группы заложников, и очень много было инляндцев и блакорийцев. Их принимали в Песках, предоставляли первичную медицинскую помощь, опрашивали, тщательно записывали все их показания, — а затем отправляли в те страны, откуда их угнали. И в Инляндию они возвращались через портал замка Вейн.

Проблема была в том, что половина Инляндии еще не была освобождена, да и Блакория пока еще