Первый Предтеча 7 - Элиан Тарс
Спустя час Чёрный, аккуратно издали осмотрев окрестности, окончательно пришел к выводу, что Чёртова Лапа со всех сторон охраняется полноценными имперскими кордонами.
Как Северский это провернул, Чёрный не понимал, и от этого злился ещё сильнее.
* * *— Ты знал⁈ — глядя на Андерсона во время собрания, выдавил из себя Чёрный.
— Это уже не имеет значения, — как от мухи отмахнулся Андерсон. — Сейчас важно другое. Оцепления такого масштаба выставляют, когда аристократ берется за важное для Империи дело и уезжает из дома.
— Насколько далеко? — быстро спросил Сычёв.
— Не имеет значения, — повторил Андерсон, закрывая тему. — С имперскими войсками мы играться не будем.
— И что тогда? — не успокаивался Сычёв. — В дерьмодеревню нельзя, это мы поняли. А у нас в Брагино? Там кордонов нет. Бьём?
Остальные тоже оживились и напряженно уставились на Андерсона, сидевшего в тени и скрывавшего лицо.
— Да, — выдержав паузу, ответил Андерсон. — Ударим по его людям и Шраму в Брагино.
Про себя же он продолжил: «Но не только по ним».
* * *Казань. Шестьдесят второй сектор
Барс-десять был позывным кодом капитана Гайнуллина. Когда тот был живым…
Удивительным он был человеком — одним из тех, кто сочетал службу в княжеской гвардии и имперской армии на территории Казанского княжества. Потому так и получилось, что гвардейский позывной «Барс» приклеился к имперскому подразделению Гайнуллина.
Хотя теперь, скорее всего, он сменится…
Ведь уже несколько дней как за него отвечал лейтенант Артём Романович Ветлугин, он же — Ирбис. Как и оставшиеся в его подразделении бойцы — не имевший ничего общего с княжеской гвардией… Кроме главнокомандующего на территории княжества, разумеется. Глава рода Ширинских — князь — руководил своей гвардией на высшем уровне. Но и как управляющий этой административной единицей Империи (княжеством), он руководил и местным имперским гарнизоном.
Однако всё это мало сейчас интересовало Ирбиса. Он и оставшиеся с ним бойцы занимали тот участок шестьдесят второго сектора, который ещё деды называли Чёртовым углом. Только если раньше над этим названием посмеивались, то последние дни в штабе вздрагивали при одном упоминании сектора.
Одного из самых опасных секторов с начала «Казанского прорыва» — как уже окрестили нынешнюю ЧС.
Ирбис стоял у окна первого этажа, не отрываясь от прицела и вполуха слушая рацию. Он выцелил очередную серую спину и выстрелил — пуля точно вспорола кожу твари и заставила ту поникнуть.
Ему было двадцать восемь лет, десять из них он провёл в боевой форме. Силачом Ирбис не выглядел и не был, зато нормативы сдавал, как правило, заметно лучше других. Светловолосый, голубоглазый, родом из Казани, он не видел в своей внешности ничего примечательного: в этом городе испокон веков намешалось всякого.
Ирбис снова прицелился и на выдохе нажал на спусковой крючок, подбив очередную тварь.
В памяти Ирбиса снова всплыли слова капитана Гайнуллина. Тот всегда твердил: солдат может погибнуть, это война, это его работа и долг. Но вот командир обязан выжить. Не потому что он «дороже» обходится начальству, а потому что от его компетенций Империи пользы много больше, чем от его мёртвого тела. Для Империи лучше потерять десяток рядовых, чем толкового командира. Да и потом, живой командир сможет выполнить задачу и спасти своих подчиненных. А мертвый — не может.
Ирбис слышал эту мудрость раз сто, а может и тысячу. Он верил в неё и, следуя ей, выстраивал каждый свой бой.
Правда, четыре дня назад капитан Гайнуллин остался на плотине с гранатомётом, приказав взводу отходить с ранеными, а сам в одиночку удерживал пролом, пока последний боец не ушёл на безопасное расстояние. Ветлугин видел всё это с крыши и ничего не мог сделать — кроме как стрелять по тварям.
Капитан нарушил собственное правило… Подорвал себя вместе с монстрами, чтобы выжило больше его солдат.
Гайнуллин был единственным, за кем Ирбис все десять лет шёл без оглядки. А возможностей уйти было хоть отбавляй — имперские кадровики из штаба не раз подсовывали ему предложения: повышенная ставка, внеочередное звание, перевод в элитный отряд спецназа… Да много чего. Даже глава княжеской гвардии звал к себе — чуть ли не в личную охрану княжеской семьи. Но Ирбис оставался там, где был. Рядом с капитаном Гайнуллиным на должности его заместителя командира роты.
Теперь капитана не было. А рота…
Из девяноста двух человек, что вошли в этот сектор десять дней назад, на ногах осталось двадцать три. Тридцать лежали в лазаретах.
На шестой день штаб направил в сектор отряд аристократов — род Гладышевых из Симбирска. В отряде было сорок бойцов, все хорошо вооружены, да и техника выглядела достойно. Правда, наследник щеголял в дорогом и чересчур помпезном снаряжении — пользы от него почти не было. Сражались они, надо отдать должное, неплохо — продержались два дня. На третий день наследник заявил, что его люди перемещаются на дальний край сектора, где будут прикрывать школу и детский сад. Вот только ни в школе, ни в садике с самого начала «Казанского прорыва» не было ни занятий, ни детей — лишь пустые стены…
Иронично, что очередной Срез принёс новых монстров именно в те места. Так что ещё через день Гладышевы сообщили Ипподрому, что-либо им меняют сектор, либо они снимаются и едут домой. Штабу нужны были любые руки, и штаб уступил. Теперь симбирские стояли где-то в тихом квадрате с номером за сотню, и наверняка даже не задумывались, что сталось с тем сектором шестьдесят два, который они бросили.
— Твари неместные, — выдавил тогда старшина Ахметшин.
Ирбис это запомнил, потому что выразился подчиненный предельно точно.
Очередная тварь мелькнула впереди, и Ирбис выпустил очередь из трех выстрелов, поразив цель.
Трупов монстров в округе накопилось прилично — ближние из них уже расползлись в лужах кислоты. Дальние пока были целыми. То были серые поджарые монстры размером с крупную овчарку или волка, с длинными передними лапами. Двигались они тоже как собаки, но перед броском вставали на задние лапы и били передними сверху. Официально их называли прямоходами. Прочности в них было немного — ложились с нескольких пуль, зато ловкости хоть отбавляй — менее опытные бойцы, в отличие от Ирбиса, постоянно промахивались, стреляя по этим вертким тварям.
Ирбис снова поймал в прицел прямохода и выстрелил. Монстр осел, а второй такой же перепрыгнул через него, встал на дыбы у самой баррикады, и почти заскочил внутрь.
Благо старшина из соседнего окна снёс ему полголовы.
Эвакуация гражданских прошла дважды, а вот третий рейс штаб отменил.