Первый Предтеча 7 - Элиан Тарс
Монстр развернулся и с силой ударил меня громадным кулаком, что был размером с быка. Я успел отпрыгнуть, так что кулак врезался в асфальт. Однако пока я собирался с Силами и концентрировался, эта на удивление ловкая жирная тварь вновь дала стрекача.
Некоторое время мы так и сражались — я бил, он верещал, отбивался и снова пытался свалить. Так я чередовал «воздушные копья» с «закалёнными дыханиями». Плюс еще я начал удерживать тварюгу потоками ветра, не давая ему ни далеко убежать, ни слишком резко броситься на меня.
Перед боем я закинул в себя три флакона из «тревожной сумки», восстановив и усилив Источник и проводимость каналов Силы. Но даже так битва с гигантом давался тяжело — слишком много энергии приходилось тратить, чтобы гасить его скорость и мощь. Не меньше и на то, чтобы пробивать его шкуру.
Я принял очередной могучий удар на воздушный барьер. Он почти сразу же лопнул, однако же я успел рвануть в сторону и выпустить сразу три концентрированных «воздушных кулака».
Кукольная башка мотнулась один раз, другой, третий…
— Сюда, тварюга! — рявкнул я, побежав по дуге. — Тащи свою жирную задницу за мной!
Я вел своего врага вниз по улице — подальше от зданий. Где‑то вдали чувствовалась вода, укрытая туманом. На бегу я периодически оборачивался, чтобы атаковать монстра или вовсе бежал к нему под углом, без устали атакуя и вынуждая тварь либо смещаться с изначального пути — чтобы не сбежал, либо и вовсе бросаться в контратаку.
Воздушные барьеры я теперь ставил наискось. Прямой удар такой щит не выдерживал, а вот от косого защищал — кулак твари соскальзывал в сторону, врезаясь то в асфальт, то в фонарный столб, а то в какую-нибудь разбитую припаркованную машину.
В моей эпохе с иномирными врагами поступали просто, если хватало Силы — находили сердце и останавливали его. У людей оно одно, у тварей Скверны бывает несколько, а у давешнего гнильника, например, их было четыре.
У этого гиганта я пока не ощущал ни одного сердца, зато в груди у него был плотный сгусток Скверны — от него по всему телу расходились нити, пронизывая даже жир.
По энергетическому принципу этот сгусток работал так же, как голем Мишка. Только без глифов и контура — передо мной не полноценный голем, а просто гора мяса, гнили и жира, нанизанная на узел Скверны.
Мы наконец-то спустились к реке.
Справа тянулась набережная с покосившимися перилами и воронками от взрывов, над камышами висел туман. Дальше по берегу темнело что-то бетонное — похоже, та самая плотина, о которой говорили в штабе.
«Первый, — раздался в голове голос Руха. — Мы здесь одни — ты, я и жирный».
«Ну тогда давай, растопи ему жирок!» — отозвался я, чувствуя боль по всему телу и от долгих боев, межмировых переходов и злоупотреблением средства восстановления.
«Сейчас устроим курс экспресс-похудения!» — отозвался Рух и с неба ударил мощнейший поток пламени.
Мокрая кожа гиганта зашипела, монстр взревел и вскинул руки к небу, желая прихлопнуть назойливую огнедышащую мошку.
Однако я не собирался давать ему времени на контратаку — воздушные петли замкнулись на щиколотках монстра, сковав его движения. Набрав полную грудь воздуха, я пропустил его через Источник и сжал до максимума.
А затем распахнув рот резко выдохнул. Концентрированное «закалённое дыхание» размером с кулак ударило гиганта аккурат туда, где находился его ком Скверны.
И воздух внутри этого кома с грохотом взорвался.
Из груди чудища вылетел огромный кусок плоти и хлынула зелёной жижа. Гигант осел на одно колено, кукольная голова свесилась на грудь, а из дыры повалил тот же серый туман, что стелился по сектору.
Наблюдая за тварью и концентрируя Силу для следующей атаки, я вдруг понял, что за эти несколько секунд «скверный узел», пусть и получивший оглушительный урон, переместился из груди жирдяя куда-то ниже, а затем и вовсе спрятался в ноге.
Что ж, так даже лучше. Сейчас дожмём, и…
Жирдяй вдруг вскинул голову и заорал низким неестественным тоном, напоминающим скрежет металла. Его вопль был наполнен мощью и Скверной, так что мне пришлось отпрыгнуть и потратить часть скопленной Силы на очередной щит.
Из затылка монстра выстрелили невидимые нити, и вдоль берега прошла волна.
«Первый!!! — суетливо проговорил Рух. — Пять малых копий двигаются к домам!»
Я и сам чувствовал через Руну, как из воды в разных местах вылезли и побежали вперед заполненные Скверной мини-копии твари. Правда «мини» лишь по сравнению с основным гигантом — так-то они были высотой под три метра.
Они двигались так ловко и целеустремлённо, что сомнений не оставалось: твари точно знали, куда идут. Голод гнал их, и монстры жаждали скорее утолить его.
А сделать это можно лишь там, где есть много людей…
* * *Ирбис с трудом пытался собрать мысли в кучу, мутным взглядом наблюдая за боем гиганта и незнакомца.
Под босыми ступнями хрустело разбитое стекло, но он ничего не чувствовал. Форма висела на нём клочьями. Ирбис попробовал подняться с колен и понял, что ноги не слушаются.
С верхней части улицы донёсся рёв двигателя, а затем рядом проехал тяжёлый военный грузовик. Мощный, красивый — такую модель Ирбис ещё не видел.
Грузовик встал поперёк улицы, и из кузова посыпались люди в тёмной форме с незнакомым шевроном на плече: башня, а под ней скрещенные меч и топор.
К Ирбису подбежал крепкий одноглазый мужик с топором на берде.
— Живой? — спросил одноглазый и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Северские, Ярославль. Глава рода вон там, — он мотнул головой в туман. — Твои где?
Ирбис показал рукой на окрестные дома. Говорить оказалось трудно.
Одноглазый, цепко оглядев его, вытащил из подсумка тёмный флакон, свернул крышку и сунул ему в руку.
— Пей.
— Что… это?.. — еле выдавил Ирбис
— Лекарство рода Северских. У нас так лечат. — Одноглазый глянул на седину в висках Ирбиса и добавил уже тише: — Пей, боец. Ты нужен здесь живым.
Ирбис выпил, ни на что особо не надеясь. Откуда какому-то провинциальному роду знать, что поставит на ноги такого, как Ирбис? Уж точно не горькая травяная водичка.
Но уже через несколько секунд грудь Ирбиса вздрогнула, и Источник вдруг начал наполняться Силой, словно открыли вентиль и в него хлынул поток.
От неожиданности Ирбис прижал ладонь к груди и ошарашенно выпучил глаза.
По улице тем временем расходилась чужая гвардия. Двое ярославских уже сидели у окна старшины Ахметшина, один из них — боец с забинтованными ладонями, совал старшине точно такой же флакон. Третий тащил к грузовику раненого сослуживца Ирбиса с перебитой ногой.
В кабине грузовика сидел