Фатум - Ксения Шаманова
— Я не могу стать вашим литературным рабом, — мечтала сказать это решительным тоном, вскочить со стула и уйти, с торжественным грохотом захлопнув за собой дверь. Но вместо этого поперхнулась собственными словами и осталась сидеть на месте. Рудольф не услышал дерзкой реплики провинившейся студентки.
— Отключи в себе писателя, — пробормотал директор, закрывая тяжелеющие веки. — Мысли как читатель… Пожалуйста… Сам я не смогу… — тишина поглотила его не выпущенную наружу боль.
Алиса впилась ногтями в ладони и едва слышно застонала. «Омрачённое счастье». Заглавие распавшегося на части романа как нельзя лучше отражало её душевное состояние. Она вцепилась в пряди розовых волос…
1
Мира. Моя жена, которую язык не поворачивается назвать бывшей. До сих пор помню, как она простирала ко мне длинные руки в тяжёлых наручниках и умоляла помочь… Никогда не понимал людей, которые так страстно желают жить, особенно когда впереди не ожидается ничего, кроме закономерного восхождения ко дну. Я отвернулся, и её увели, а шорох рыданий назойливо стучал по батареям каждую ночь с момента нашей разлуки.
2
Мальчик и девочка, по всей видимости недавно познакомившиеся и отчаянно влюблённые друг в друга, шепчутся за моей чувствительной спиной. Они не знают, что я могу видеть их испуганные лица, не поворачивая головы. Впереди идёт подвыпившая женщина в вечернем фиолетовом платье. Останавливается, чтобы снять туфли на высоких каблуках, и продолжает неловкое приближение к неизвестному будущему уже босиком, гордо поднимая обувь над кудрявой головой. Наблюдатели шепчутся сзади, а я достаю из кармана острый нож. Он блестит в пурпурном сиянии опасной ночи.
3
Кай — мой родной брат, с которым мы постоянно соперничали. Сначала по-дружески, а потом… Собственно, это я украл у него Миру. Увёл в ту самую минуту, когда она согласилась стать женой моего близнеца… Показал подложное письмо, которое написал сам, и сделал обоих несчастными. Здесь, в этом сумрачном неземном мире, справедливость восстановилась. Теперь Мира — это Марина Петрова, известная гимнастка. Кай — успешный предприниматель, владелец крупной торговой компании. Максим Желтков… Кажется, такое у него сейчас имя. Недавно они поженились; я увидел их счастливые лица на обложке одного журнала.
4
Зачем я послушал Доктора? Зачем я сотворил из него кумира и поверил ему? Ходил за ним по пятам с записной книжкой и просил повторить, чтобы лучше понять. Может быть, поэтому я не смог вынести его отчаяния, когда всё развалилось на куски. Доктор сидел на краешке стула, обхватив голову, и часто дышал. Я бросился перед ним на колени и попросил отпустить…
5
Я напоил любопытных подростков чаем. Оказывается, они начитались второсортных детективов и решили немного поиграть. Я сразу подошёл на роль подозрительной личности, поэтому ребята незамедлительно последовали за мной по пятам. Мальчику хотелось выглядеть благородным в глазах и без того восторженной девушки. Подобно мужественному Дон Кихоту, этот безумец бросился защищать честь и достоинство босой дамы, сбежавшей от пьяных приятелей. Я рассказал им свой секрет. Никакой я не маньяк, а лишь пытаюсь примерить маску, которая никогда не подходила мне по размеру. Я писатель, и поэтому моя жизнь превратилась в сюжет.
6
Любое представление о безукоризненно счастливом мироустройстве заведомо утопично. Даже Доктор не смог построить рай на земле. А это значит, что не сможет никто. Люди слишком алчные по своей природе, поэтому они не заслуживают счастья. (Они не умеют им правильно пользоваться!!!)
7
Мы столкнулись в поликлинике. Мира меня не помнит. Кай презрительно отодвинулся, когда заметил мой выпачканный дорожной пылью пиджак. Всё бесполезно. Я единственный хранитель памяти. Доктор предупреждал. Он знал, что я не смогу справиться с тем, что посчитал своим предназначением. Нужно было остаться. Быть может, я был рождён подмастерьем?
8
Сколько ролей мне ещё предстоит сыграть?
9
Их увели из нашего вымышленного рая. Бросили лицом в грязь реальности. Доктор точно не выдержит, а я всё равно ухожу. Я не смогу жить без Миры, даже если она никогда меня не вспомнит. А возможно, я не смогу и без Кая.
10
Любые планы обречены на провал. Я опять выхожу на охоту, достаю верёвку, представляю, как накидываю её на шею случайной встречной, которую посчитал достойной истинного счастья, закрываю рот и увожу в подвал. Нет, мне уже не хочется писать о честном маньяке, возомнившем себя спасителем униженных и оскорблённых. Всё равно у него ничего не получится. Мир осознанных сновидений, который он предлагает жертвам, очередная утопия. К тому же этот чудак перестал меня слушаться, и я окончательно его разлюбил. Единственный выход — разойтись в разные стороны и больше никогда не преграждать друг другу путь. Но если я не напишу этот роман, разве Мира меня узнает? Ей единственной я доверял свои идеи, и только она читала мои черновики с кофейными пятнами на размытых строчках.
* * *
Алиса потёрла затёкшую шею. И что ей делать с этими набросками? Сюжет вроде бы вырисовывается… Главный герой — писатель, который был подмастерьем у какого-то там Доктора. Тот мечтал создать утопический мир, но ничего не вышло. Брата и жену героя забрали и, по-видимому, стёрли им память. Теперь он мечтает, чтобы они вспомнили… А ещё он вроде бы хочет создать новую реальность с помощью осознанных сновидений и потихоньку набирает людей, зачем-то прикидываясь маньяком… Наверное, понимает, что не сможет найти смелых добровольцев, готовых ринуться в неизвестность. Алиса тяжело вздохнула. Много туманных мест, которые нуждаются в уточнении. Как ей было бы интереснее прочитать эту историю? Она взяла в руки красный карандаш — незаменимое орудие редакторских пыток. Но её не просили становиться кем-то большим, чем просто читателем. Наверное, стоит начать с влюблённой парочки, которая выслеживает маньяков по ночам. А потом перейти к Доктору и вставить монолог героя о безнадёжности счастливого мироустройства. Затем должны появиться те самые герои, ради которых писатель отрёкся от своего кумира. Вот только… С кого начать? С Миры или всё-таки с Кая? Что, если мучительная любовь к брату