Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев
Когда воцарилась тишина — Медведев закончил вещать, — я не сразу пришёл в себя, бросил взгляд в билет: задача ему попалась простейшая.
— Миша, ну теперь задача. Пиши условие на доске.
Медведев вышел к доске, взял ставший совсем маленьким кусочек мела, вывел условие задачи: «Над пунктом А пролетел самолёт со скоростью 300 километров в час. Через час над этим же пунктом пролетел самолёт со скоростью 400 километров в час. Расстояние до пункта Б — 1200 километров. Какой самолёт прилетит раньше?»
— Ну и какой самолёт? — поинтересовался я, даже не дождавшись, когда парень напишет решение.
— Оба вместе прилетят, — ответил Мишка быстро.
— Верно, Медведев. Ну что, насколько ты предмет знаешь? Скажи честно.
— На трояк знаю, — ответил парень. — Мне хватит.
— Хвалю за честность, Миша, — усмехнулся я и вывел в ведомости четвёрку. — Учи следующий предмет, — посоветовал я ему и, подойдя совсем близко, заговорщицки шепнул: — Кристинку поцеловать не забудь.
Пацан залился краской, но потом ухмыльнулся и широким шагом, словно солдат на плацу, вышел из аудитории. И я видел, как он подхватил девушку, которая с нетерпением ждала его, обнял и поцеловал в щёчку.
Все члены комиссии наконец встрепенулись, зашевелились. Третьяков, что сидел на краю, поднял глаза, словно не понимая, что всё закончилось. Потом все расписались в протоколе экзамена. Ко мне подошла Полина и, взяв меня за локоть, лукаво поинтересовалась:
— Устали, Олег Николаевич, может, стоит отдохнуть?
— Нет, Полина Григорьевна, мне теперь надо в библиотеке поработать. Завтра самому экзамен сдавать.
— Какой? — удивилась она.
— На коммуниста. Приём будет в горкоме.
— Жаль, очень жаль.
А мне пришлось оставить прелестную женщину, которая явно надеялась на приятное времяпровождение со мной, и вместо этого добраться до четвёртого этажа, где располагалась наша библиотека. Собрать там весь партийный хлам вновь, выложив пачку томов на столе. Раскрыв календарь-справочник «Коммунист», я начал читать главу «Партия в условиях развитого социализма», которая начиналась с унылой цитаты Брежнева на XXV съезде партии: «Уровень партийного руководства непосредственно зависит от того, насколько боевито и инициативно работают первичные партийные организации, составляющие основу нашей партии».
Оторвавшись от страницы, я взглянул в окно, куда стучала ветка вымахавшего вяза, и попытался представить, что меня ждёт впереди: приём в партию, свадьба с Мариной, выпускной вечер. И целый месяц отпуска. А потом — Артек, Чёрное море. И я прикрыл глаза, представив, как мы вместе с Мариной голышом рассекаем прозрачную голубую воду, слепит жарко солнце, золотит волны. И мы счастливы.
Глава 17
Прозрение
Я забрал утром со стоянки рядом с отделением милиции свой спорткар и отправился в горком. Оставил британского красавца на Пролетарской улице, которая выходила на центральную площадь, где напротив бюста Ленина белела трёхэтажная громада горкома партии, смахивающая на дворец; в центре фасада колонны поддерживали массивный карниз с лепниной. Перед зданием высились голубые ели, а вдоль тротуара шла постриженная живая изгородь. Когда власть КПСС закончится, сюда переедет администрация города, так что это монументальное сооружение в стиле советского классицизма не будет пустовать.
Прошёл охрану и оказался около зала заседаний минуты за две до того времени, как мне назначили. Запыхался, тяжело дышал, и пришлось сделать дыхательную зарядку, чтобы успокоить дыхание и нервы.
Массивная высокая дверь из светлого резного дерева с солидным скрипом отворилась, на пороге я увидел немолодую плоскогрудую худощавую женщину в тёмном костюме — пиджаке и юбке ниже колен. При её виде я вскочил с одного из откидных кресел, ряд которых стоял в коридоре.
— Туманов Олег Николаевич? — отчеканила она холодно. — Проходите.
В небольшом зале за длинным столом, застеленным бордовой бархатной скатертью, восседал президиум, в центре его я увидел Василия Петровича Самохвалова, первого секретаря горкома, чей портрет часто печатала наша местная газета «Вперёд». Сидел он в окружении партийных чиновников в таких же тёмных костюмах, голубых рубашках и узких невнятного цвета галстуках — различались эти личности лишь телосложением, не лицами. Чем-то мне это напомнило экзамен по физике, где вот так в центре сидел я. Но сейчас я находился в положении моих учеников.
Около правой руки Хозяина лежал красный небольшой прямоугольник с буквами чёрного цвета, удивился его простоте и неказистости — сколько усилий надо приложить, чтобы заполучить подобный документ, и как беречь — потеря такого билета — вылет из партии и падение на самое дно.
— Олег Николаевич Туманов, — произнесла официальным тоном пригласившая меня женщина за моей спиной. — Директор городской школы номер десять.
Я сделал шаг к столу президиума, пытаясь всеми силами скрыть волнение, хотя ноги не слушались, предательски подгибались. Хотя понимал, что всё уже решено на самом высоком уровне, вплоть до бюро райкома. Спросить о том, почему мне так серьёзно сократили кандидатский стаж, было некого. Если решили — значит, решили.
Но просто так вручать мне билет секретарь не захотел. Он полминуты смотрел на меня изучающе, потом спросил:
— Олег Николаевич, расскажите вкратце вашу биографию.
От этих простых слов я покрылся испариной, и накрыла волна паники — ведь я совершенно не представлял, насколько отличается жизнь бывшего носителя моего сознания от моей собственной. И отругал себя за то, что не удосужился за всё время прочесть собственное личное дело. Вдруг в нём что-то не совпадало? Годы учёбы в школе, университете, защита диссертации? Начну рассказывать, а эти партийные шишки, что сидели передо мной, решат, что я скрываю что-то.
Начал с даты рождения, после окончания школы — служба в ВДВ, потом поступление в университет. Про конфликт с ректором я, естественно, ничего не рассказал. Перешёл сразу к преподаванию в школе.
Но, кажется, эти личности в тёмных костюмах не слушали меня, секретарь Самохвалов сидел с каменным лицом и пустыми оловянными глазами.
Когда я закончил, он проронил:
— Олег Николаевич, скажите, что вы знаете о деятельности руководства нашего города.
— В городе идёт активное жилищное строительство, — размеренно и чётко начал говорить я. — Развиваются предприятия среднего машиностроения, возводятся социальные объекты. По итогам 1977 года наш город стал победителем Всесоюзного социалистического соревнования и дважды получал переходящее Красное знамя Совета Министров РСФСР и ВЦСПС.
От этих слов Самохвалов расплылся в довольной улыбке, глаза стали маслеными.
— Хорошо. Теперь пара общих вопросов. В прошлом году был принят Основной Закон СССР. Какие основные изменения были внесены в текст?
Я вдохнул побольше воздуха, чтобы выстрелить пулемётной очередью из информации.
— Было провозглашено построение в СССР развитого социалистического общества. В нашей стране сложилась новая историческая общность — «советский народ». Государство диктатуры пролетариата стало общенародным. Была внесена новая 6-я статья, где закреплялась роль